Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

Я взглянула на мужа, умоляя его исполнить свою роль.

Повисла пауза, во время которой Ричард облизывал губы.

– Флитвуд была очень больна, – тихо сказал он. – Вы сами видели ее. Ей кусок в горло не лез. Волосы выпадали пучками. Сейчас она каким-то образом оправилась и чувствует себя лучше, нежели когда-либо. Алиса, конечно же, предстанет перед судом в следующем месяце, но мы будем держать ее здесь под замком. Она не сбежит.

– И как вы можете это гарантировать?

– Так же, как вы можете гарантировать то же самое касательно Дженнет Девис, которая, как я полагаю, все еще в Риде, – произнесла я.

– Дженнет Девис не обвиняют в душегубстве, – спокойно ответил Роджер. Он снова взял свой нож. – Вы готовы пригласить убийцу ребенка и ведьму под свою крышу?

– Она не… – прошептала я, но Ричард остановил меня взглядом.

– Это невозможно, – заявил Роджер, возвращаясь к трапезе.

В этот миг я ненавидела его больше, чем когда-либо. Он напоминал кота, наложившего сильную лапу на мышиный хвост, прежде чем отпустить его и снова поймать. Роджер наслаждался, вынуждая людей лебезить перед ним, увещевать его, умолять, дарил надежду на благополучный исход, тогда как решение он уже принял.

– Думаю, вы оба не уразумели серьезности обвинений, выдвинутых против ведьм из Пендла, – продолжил он. – Колдовство карается смертью, но вкупе их преступления намного более тяжкие. Они не только занимались колдовством, но и навлекли с его помощью смерть и помешательство на многих людей. Они представляют угрозу обществу. Как это будет выглядеть в глазах короля, если кто-то станет просить помилования для них до суда? Нет, такому не бывать. – Он промокнул капли соуса на серебристой бороде. – В связи с чем я должен сказать вам следующее. – Теперь он обращался непосредственно ко мне. – Не утруждайте себя новыми посещениями замка, потому что вас не пустят. Посетители будоражат узников, да еще и в вашем положении… – Он неопределенно повел рукой в моем направлении. – Это ввергает их в исступление. Вскоре после того, как вы пробились в башню-колодец и заставили тюремщика открыть ту дверь, умерла женщина.

– Вы намекаете на то, что…

– Я ни на что не намекаю, – перебил меня Роджер. В глазах его застыла беспощадность, все тело налилось злобой. – Я прямо говорю вам: не суйтесь снова в замок. Если вы снова туда попадете, то не выйдете оттуда.

Мой нож звякнул о стол. Я повернулась к Ричарду, но тот, опустив глаза, гонял полоски жира по тарелке. Он не станет перечить Роджеру, я знала это. А мне нужна была его поддержка. Пытаясь скрыть дрожь, я откинулась на спинку стула и уронила руки на колени.

– Вы хотите сказать, что меня заточат в темницу?

– Именно это я и хочу сказать. Не тешьте себя заблуждениями: происхождение – единственная ваша привилегия. Не имей вы этого дома и мужа, думаете, вам бы дозволили беспрепятственно рыскать по графству и проводить розыски? Вы не представляете угрозы для отправления правосудия, как бы вы ни пытались ему препятствовать. Но если вы думаете, что защищены от оков, вы заблуждаетесь.

При этих словах Ричард перебил его:

– Роджер, не перегибайте.

Кровь застыла у меня в жилах, но Роджер еще не закончил.

– Одна из обвиняемых – мать Майлза Наттера. Она тоже богатая женщина, светская леди по положению. Землевладелица, с образованными сыновьями. Беда только в том, что она околдовала своих соседей, и они все померли.

«Если бы тебя было так просто прикончить, я бы не преминула это сделать», – подумала я, но рот держала на замке.

Роджер слегка подался вперед, чтобы нанести последний сокрушительный удар.

– Вообще-то Дженнет сказала мне, что вы напоминаете ей мадам Наттер. Ее всегда можно убедить вспомнить, кто еще был в Малкин-тауэр в Великую пятницу.

Немигающий взгляд его бледных глаз остановился на мне, и, кажется, я впервые осознала, с кем затеяла противоборство. Это был не тот Роджер, что заменил мне отца, который обедал с нами, охотился, играл в карты, а бывший шериф и мировой судья.

– Довольно! – воскликнул Ричард, с тошнотворным треском втыкая нож в стол.

Мы вздрогнули, и Роджер откинулся назад. Я еще не видела Ричарда в таком бешенстве.

– Я не намерен больше это выслушивать. – Он выдернул нож из дерева и снова принялся за еду.

– Сегодня я отправляюсь на суд над Дженнет Престон в Йорке, – уже тихим голосом проговорил Роджер. – Судьи, которые ведут этот процесс, будут рассматривать и дело в Ланкастере в августе: сэр Джеймс Элтем, весьма опытный и здравомыслящий, и сэр Эдвард Бромли. Вы знаете Бромли, Ричард?

Муж не удостоил его ответа, он все еще стискивал зубы от ярости. Роджер этого как будто не заметил.

– Он племянник бывшего лорд-канцлера, который надзирал за казнью королевы Шотландии. Он также тот человек, который оправдал Дженнет Престон на сессии суда во время Великого поста. – Роджер шумно отхлебнул вина.

Я вспомнила, как Томас Листер затрепетал и задрожал рядом со мной на обеде при упоминании Дженнет Престон; как ему удалось привлечь ее к суду дважды за несколько месяцев. Некоторое время назад один из судей признал ее невиновной; он может сделать это снова.

– Когда состоится суд в Ланкастере? – спросила я Роджера.

– Через три-четыре недели. Полагаю, вы оба пожелаете места на галерее? Подозреваю, зрителей будет больше, чем на спектакле в театре «Роза».

Позже, когда мужчины удалились смотреть новое ружье Ричарда, я долго стояла у окна, размышляя. Демдайк умерла. Дженнет Престон завтра будут судить за убийство с помощью колдовства. Пока Алиса жива, а до суда есть время, я все еще могу спасти ее.

* * *

На следующее утро я отправилась искать Малкин-тауэр. Я скакала в дорожном плаще, кожа лоснилась от пота, хотя для июля было прохладно, и в ушах у меня звенел голос маман: «Флитвуд, ты ведешь себя нелепо. Флитвуд, ты делаешь из нашей семьи посмешище».

Я уносилась мыслями к тем милым, наполненным светом дням в ее доме – никогда не могла вообразить, что в том месте мне может быть хорошо. И причина, по которой мне было хорошо, – Алиса. Если бы мне пришлось вечер за вечером сидеть за вышиванием или чтением отрывков из Библии только в компании маман с кислым лицом, я бы тронулась рассудком. Нет, что я говорю? Тронуться рассудком можно, проводя день за днем в сырой непроглядной камере в окружении других потных плачущих тел, среди рвоты, без еды и надежды выйти оттуда.

Алиса находилась в темнице по вине Элизабет Девис, которая так отчаянно стремилась спасти своего ребенка, что подвела под монастырь всех вокруг. Возможно, она решила,