До последнего часа - Марина Владимировна Лебедева

обдумывая. Я только сейчас, когда проговорила всё вслух, осознала, что считаю себя причиной тёткиной кончины. Я знала её совсем недолго, родня дальняя, но она дала мне кров, хлеб и возможность убежать. Но эту тяжелую мысль я носила в сердце камнем. Наконец Михаил прервал молчание:

– Бедная девочка. Не мучай себя. Ты ни в чем не виновата. Твоя тётка герой – вот кого бы в наш отряд! Виноват Гитлер и сволочь Гиммлер, который учит, что славяне – недочеловеки, хуже скота. А мерзавчику конец. – Глаза у Михаила были синие-синие и злые. – Знаешь, как переводится якобы благородная фамилия Крумбайн?

– Кривая нога? – поразилась я. При показной аристократичности моего обидчика фамилия у него была как у неуклюжего портового грузчика.

– Точно. У него скоро не только нога кривая будет, его всего так перекосит и жгутом скрутит, что фамилию придется поменять – это я гарантирую, – зловеще пообещал Михаил, и вдруг в его глазах загорелся игривый огонек. – Но мы не будем торопиться. Как говорят англичане, месть – это блюдо, которое подают холодным. Кстати, что заказывать будете? – как гарсон[10] в кофейне услужливо поинтересовался он. – Старинное, проверенное веками колесование, четвертование, из современного могу предложить «мозги на асфальте» или хотите посмотреть что-нибудь экзотическое, например харакири? Удовлетворим самый взыскательный вкус.

Мне понравилась мысль видеть в этом негодяе тушку для приготовления обеда. Я решила подыграть и изобразила капризного клиента:

– Э-э… Трехдневное вымачивание в экскрементах бобра, а затем продольное распиливание ржавой пилой. Непременно, чтобы звучал Реквием Моцарта. Хотя нет, больше подойдет что-нибудь повеселее, например, Глюк.

– Однако заказ непростой. Позволите ли заменить некоторые ингредиенты? Клиент останется доволен.

– Даже не знаю… Что предлагаете?

– Экскременты бобра предлагаю заменить на коровьи лепешки. Не волнуйтесь, всё свежее, можно сказать, парное. Могу предложить ещё не новую, но очень популярную приправу «мордой в грязь». А потом уже перейдём к финальному приготовлению «сам виноват, нажрался и сдох».

– А давайте попробуем. Мне нравится. Главное, чтобы эта мерзкая дичь не сорвалась. А то придётся готовить её самой.

– О! Пожалуйста, не волнуйтесь. Мы всё сами-с. Практика, знаете ли, у нас богатая. – Он сделал широкий приглашающий жест в сторону леса. – Пройдемте-с в ресторацию «Сосновый бор». Вместо Глюка могу включить журчание ручья, одинокое шипение гадюки и стук дятла на сосне. Особую нотку придаст вскрикивание выпи, её специально привезли с африканских болот сегодня утром на нашем истребителе. Для пикантности можно включить тоскливый рёв заблудившегося медведя.

– О, да вы, сударь, меломан!

– Однако, что есть, то есть, – скромно заключил Михаил. – Прошу!

Он отодвинул мой стул. Я встала и оказалась вплотную к нему. Он аккуратно взял меня за плечи и, глядя в глаза, сказал:

– Ты мне нужна. Мы пойдём вместе. Ничего не бойся и ничему не удивляйся. Помнишь, ты мне его сама заказала. Заказ принят.

Глаза его на мгновение блеснули предвкушением предстоящей мести. Наверняка в голове уже созрел какой-то невероятный план. Другого я от него и не ждала. Он подставил руку, согнутую в локте, чтобы я на него оперлась. Он умел быть галантным. Вернее, это было у него в крови. С ним всегда чувствуешь себя женщиной. И какое-то чувство защищенности и спокойствия овладевало мной рядом с ним. Я согласилась.

Я отправилась на рынок за продуктами для обещанного пикника на природе, которая плавно перейдет в поминальный обед, а Михаил вернулся домой за трехколесным транспортом и Сашкой. Они подхватили меня уже с покупками, и мы отправились на обозначенное место.

Важно, чтобы нас вместе с Кривой Ногой, как я окрестила фрица, никто не видел, чтобы не вызвать подозрений. Пусть явится один. А мы пока подготовим поляну для встречи.

Это место было километрах в трех от города. Недалеко от трассы на краю лесопарка в пейзаж вписалось небольшое озерцо. В него когда-то впадала речка, оставившая после себя лишь засохшее русло в виде углубления с перекинутым навесным мостком. Напоминал о ней широкий ручей, извивающийся по каменистому дну.

Мы расположились на другом конце мостика. Там была обустроена небольшая площадка для отдыха. Ничего особенного – деревянный столик и сиденья в виде спиленных пеньков. Этого вполне достаточно для отдыха.

Он появился с букетом цветов – нарвал по дороге. Эта галантная сволочь ещё и пытается мне понравиться? Я чуть не задохнулась от возмущения. Значит, он помнит только моё лицо, но детали нашего знакомства уже забыл. Скорее всего, я не первая жертва его домогательств. Он даже не утруждает себя запоминать всех, кого обидел.

Михаил сжал кисть моей руки и притормозил закипающие эмоции:

– Тише ты. Улыбнись. Это блюдо готовлю я.

Он приветливо помахал рукой, привлекая внимание. Кривая Нога заметил нас и с опаской двинулся в нашу сторону. Мостик был крепким, хотя и пошатывался при ходьбе по нему. Немец вручил мне букет, который я бы с удовольствием обломала об его самодовольную рожу. Но Михаил снова сжал мне руку, и мне пришлось с улыбкой принять цветы.

Мы удобно расположились за столиком. Михаил, как обычно, разливал напитки: мне компот – я ж как бы вдруг беременная, себе немного вина – он же за рулем, а вот третьему досталась большая порция шнапса, ведь у него не было этих двух причин.

В конце пикника с другой стороны моста появилась крепкая фигура Сашки. Он остановился перед качающейся переправой, широко расставив ноги и засунув руки в карманы. Кепка была надвинута на лицо, которое трудно было назвать дружелюбным.

Кривая Нога посмотрел на него без особых эмоций. А зря. Начиналось то самое приготовление обещанного блюда. Правда, без вымачивания в экскрементах и без свежих коровьих лепешек. Но я с нетерпением ждала кульминации, удивляясь сама себе. Неужели я так очерствела, что жду, как на моих глазах будут убивать человека? Нет, не человека. Это Кривая Нога. И ни грамма больше. Пусть сейчас исполнится месть за всех тех, кто не смог, как я, убежать.

– Знакомься. – Михаил с легкостью переходил на дружеское «ты» после одной лишь рюмки, чтобы быть своим в доску. – Это брат моей девушки, сибиряк. Он с детства ходит на охоту. Причем на медведя в одиночку. И без ружья! С рогатиной. Не смотри, что не особо высокий, он подковы руками гнет. Отец у него – кузнец, вот он с пяти лет с железом упражняется. Если что не по нему – прибить может на раз. Бегает, правда, не очень быстро. Но зато метает тяжелые предметы предельно точно – сразу по темени. Смертельный исход. Поэтому лучше