Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

птицах, преданность нужно заслужить, а не требовать. Мне также припомнились угрозы Роджера – что Дженнет можно убедить «вспомнить» других присутствовавших в доме. Идея была слишком зловещей, и я поспешно выбросила ее из головы.

– Дженнет? – Я бросила взгляд на дверной проем. – Мне кажется, ты знаешь мою подругу, Алису Грей.

Она по-прежнему склонялась над своими куклами. Ее жидкие бесцветные волосы струились по спине из-под чепца. Она не отвечала, ухаживая за своими тряпичным фигурками, смахивая с них воображаемые пылинки.

– Ты знаешь ее, Дженнет?

Она подняла плечи: молчаливое согласие.

– Ты знаешь ее? – Я наклонилась вперед. – Как ты думаешь, ты не могла ошибиться, что видела ее в тот день в вашем доме, в Малкин-тауэр?

– Джеймс украл для нас овцу, чтобы есть, – произнесла она, указывая на одну из кукол. Они лежали вповалку, как пьяные. Девочка указала на другую. – Матушка ему велела.

Я облизала губы.

– Ты точно помнишь, что Алиса была в вашем доме? Она подруга твоей матушки или ты никогда ее раньше не видела?

В этот миг я услышала шаги по каменным плитам, и в дверях появилась Кэтрин с подносом.

– Вот еще эль. Вам лучше, Флитвуд?

Я с досадой откинулась на спинку кресла, пристально глядя на сидящего передо мной ребенка. Дженнет улыбалась, и, когда я поняла чему, меня прошиб озноб.

– Питье появляется, – радостно сказала она и снова повернулась к куклам.

– Дженнет, оставь нас, пожалуйста, – натянутым голосом произнесла Кэтрин.

Девочка бросила на нее взгляд и схватила кукол в охапку, отчего пивная кружка с грохотом упала на пол. Дженнет и не подумала ее поднимать и молча выплыла из комнаты. Кэтрин глубоко вздохнула, и я отчетливо увидела морщины вокруг ее рта, глухое утомление в глазах.

– Сколько еще она пробудет у вас? – мягко спросила я.

Кэтрин покачала головой.

– Роджер не может сказать.

– Но это ведь зависит только от него.

– Пока она здесь, она… полезна ему. Стало быть, я полагаю, она останется, пока не перестанет быть полезной.

Ее прямота меня огорошила. Кэтрин откинулась назад и, вздохнув, взяла свою кружку и жадно приникла к ней. Закончив, она вытерла рот и сказала:

– Не могу вам передать, как я буду рада, когда судьи разъедутся и все это закончится.

– Но как можно спешить принести в жертву невинных людей?

– Невинных? – удивилась Кэтрин. – Флитвуд, не нам с вами об этом судить.

– Разве у нас нет глаз и ушей, так же как у наших мужей и других мужчин, которые будут выносить им приговор?

– Вы говорите так, как будто уже знаете исход.

– Конечно знаю, все знают! Когда в истории к ведьмам проявляли снисхождение? Кэтрин, мы должны что-то сделать.

Кэтрин мило хихикнула, отчего мне захотелось шлепнуть ее.

– Флитвуд, ваша головка забита всяческими фантазиями. Вы говорите так, словно мы находимся внутри пьесы и у каждого своя роль. У нас с вами нет ролей в драме королевского правосудия; мы поддерживаем наших мужей.

– Мы не можем просто стоять рядом и позволить этому свершиться! – крикнула я. – Мы должны что-то сделать!

– Флитвуд, пожалуйста, – попыталась урезонить меня Кэтрин. – Вы надорветесь и причините вред себе и своему ребенку. Позвольте быть с вами откровенной?

Это было неожиданно, и мне оставалось только кивнуть.

– Ричард очень сильно вас любит. Обожает вас. Вам с мужем выпало счастье быть еще и друзьями, не то что большинству из нам подобных.

Мельком я подумала, знает ли она о Джудит, или эту подробность Роджер тоже утаил от нее.

– Вам надо сосредоточить усилия на том, чтобы рожать детей, исполнять долг жены. Видите ли, люди болтают всякое, Флитвуд. И я знаю, что мы, джентри[7], здесь в стороне от больших событий. Мы далеко от крупных городов и пользуемся определенной уединенностью в этом уголке страны, но это не значит, что мы можем позволить себе нарушать правила приличия.

Я поерзала в кресле, тишина зазвенела у меня в ушах. Я подождала, пока Кэтрин оближет губы и продолжит.

– Вы очень молодая, очень горячая и обаятельная. Вы хозяйка самого изысканного дома в округе. Этот ребенок сделает вашу жизнь наполненной, богатой и счастливой. Вы должны позаботиться о том, чтобы посвящать себя благопристойным занятиям, семье и дому, а не расстраиваться из-за материй, на которые вы не имеете влияния.

Ее слова сокрушили меня, как колесо кареты. Слова умерли в горле, затерялись в ухнувшем вниз сердце.

– Я хочу помочь подруге, – только и смогла я выговорить. – Иначе она погибнет. И я вместе с ней.

Снова стало проступать осознание: без Алисы у меня на шее все равно что тоже затянется петля. Она обещала спасти меня, а я обещала спасти ее, а шансы на то, что все это произойдет, сейчас были столь ничтожны, что почти рассеивались в пространстве. Я поняла, что непрестанно размышляю уже много дней. Я пыталась представить, как будет выглядеть мой ребенок, как я держу его на руках, и не могла. Так же как не могла вообразить свою жизнь через пять, десять, двадцать лет. Впереди маячила дата летней сессии суда, и мое существование, каким я его знала, вмещалось в пределы этих коротких недель.

– Я ничего не могу сделать, Флитвуд, – мягко ответила Кэтрин. – Роджер не отпустит ее. Она находится под судом за убийство с помощью колдовства – преступление, которое карается смертью.

– Роджер ошибается. Ее обманули почти все близкие. Я не могу предать ее, подобно остальным. Вам надлежит поехать со мной в замок и умолять, чтобы ее выпустили. Вы жена Роджера и должны обладать некоторой властью.

Я слышала себя и понимала, что все это безнадежно, и плечи поникли от безысходного страдания.

– Вы расстроены. Вам надо отдохнуть. Позвольте мне проводить вас в одну из наших комнат.

– Нет, спасибо. Мне нужно ехать.

– Даже не думайте о том, чтобы сесть в седло, вам нездоровится.

– Я поеду медленно.

Кэтрин улыбнулась.

– У вас мужской характер. Я настаиваю на том, чтобы кто-нибудь вас сопровождал.

Я вынула из кармана юбки письма, которые написала при свете свечи.

– Попрошу вас об одной услуге, Кэтрин.

– Ах, Флитвуд… О чем я только что толковала?

– Пожалуйста. Я ни о чем больше не прошу, только об этом.

Я вложила сложенную бумагу ей в руки. Сургучные печати напоминали капли крови.

– Когда Роджер в следующий раз собирается в Ланкастер?

– Возможно, через день-два. Эти письма для него?

– Нет, и он не должен их видеть. Прошу вас поехать вместе с ним. Скажите, будто хотите немного развеяться и посетить лавки, что угодно, только поезжайте. И когда окажетесь там, найдите способ посетить замок, в одиночестве. Там знают, кто