Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

я; Роджер предупредил их, потому сама я поехать не могу. Вручите это секретарю коронера Томаса Ковелла в замке. Но никому другому – отдайте прямо ему в руки и попросите срочно разослать адресатам. Если секретарь станет задавать вопросы, сошлитесь на Ричарда и скажите, что письма от него.

Кэтрин в тревоге сдвинула брови.

– Я не понимаю.

– Прошу вас, Кэтрин. Я бы не просила, не будь это вопрос жизни и смерти.

– А там нет ничего нечестного? Это не опорочит имя моего мужа? Почему он не должен знать об этих письмах?

– Просто не должен. Если вы не хотите, чтобы на ваших руках была моя кровь, когда я умру в родах, сделайте это для меня.

Мы уставились друг на друга, и в глазах Кэтрин промелькнуло что-то вроде вызова, но не в мой адрес – я видела, как она пробует это чувство на вкус, примеряет его к себе.

– Я исполню вашу просьбу, – кивнула она.

Я могла бы расцеловать ее и чуть не бросилась ей в объятия, но ограничилась тем, что взяла ее руки в свои и сжала их. Она сунула письма в карман юбки.

– Тысячу раз спасибо, – поблагодарила я.

– Роджер вернется из Йоркшира, думаю, завтра, если не отложат казнь.

– Казнь?

– Разве вы не слышали? Дженнет Престон признали виновной в убийстве отца Томаса Листера. Сегодня ее повесят.

* * *

В течение следующих нескольких дней я исполняла свою старую роль призрака Готорпа, ожидая у каждого окна возвращения Ричарда. Увидев, как он приближается к крыльцу от конюшен, я полюбовалась его молодцеватой походкой, его резвостью после поездки в Престон. Как неуязвим он был, как легко скользил по жизни. Я пошла открывать ему дверь. Он, кажется, удивился, увидев меня на пороге, потом прочел что-то в моем лице, поскольку в тревоге остановился.

– Что случилось?

– Входи.

Лицо у него сделалось бледным.

– Ты же не… У тебя не…

– Нет, ничего такого, ребенок цел.

С заметным облегчением он поднялся по ступеням, стягивая перчатки, пока я помогала ему снять плащ. Я провела его через дом в гостиную и закрыла дверь. Пак лениво подремывал под окном и с неохотой встал, чтобы поприветствовать Ричарда, и лизнул ему длинным языком руку.

– Помнишь, как на днях Роджер приходил на ужин и говорил нам о судьях его величества, Элтеме и Бромли?

– Да, – устало ответил он.

– Я пригласила их отобедать в Готорп.

Последовала пауза, во время которой Пак побрел назад к своему теплому месту. Ребенок внутри повернулся, и я положила на живот руку.

– Ты пригласила их на обед сюда. В этот дом.

Я кивнула. Ричард ошеломленно смотрел на меня.

– С какой целью?

– Чтобы просветить их насчет бедственной участи ведьм из Пендла.

Ричард глядел на меня не мигая.

– Ты усложняешь свое положение, Флитвуд, – спокойным голосом произнес он. – Наше общее.

– Дело не во мне и не в нас. Дело в Алисе и в том, что она не убивала ребенка.

– Это решать судьям, а не тебе и не Роджеру.

– Роджер уже решил за всех! – воскликнула я. – Он уже все решил!

– Не повышай на меня голос!

Ричард принялся расхаживать по комнате, его гнев так и звенел в воздухе чистой высокой нотой. Щеки мои вспыхнули огнем, и я почувствовала, как жгучая ярость вспенилась у меня в голове. Я нащупала кресло и медленно опустилась на него. Пак скулил рядом со мной, пытаясь дотянуться до моих рук. Я положила дрожащую ладонь ему на голову и другой закрыла свое лицо.

– Когда они приедут?

– Когда на следующей неделе будут проезжать через Ланкашир.

– А Роджер об этом знает?

– Нет.

Он схватился за спинку кресла и покачал головой.

– Ты делаешь из семейства Шаттлуорт посмешище. Слишком долго я позволял тебе носиться по окрестностям, как сорванцу, и вот на́ тебе – новая выходка.

– Я делаю из семьи посмешище? Это ты имеешь две семьи!

– Прах тебя побери, Флитвуд! Мне казалось, мы исчерпали эту тему. Прорва мужчин имеют любовниц, этим никого не удивишь.

– Так значит, мы как все, да? И этому никогда конца не будет. Я пытаюсь помочь невиновной женщине – что в этом дурного?

Ричард снова стал расхаживать в пыльном столбе солнечного света, ступая в луч и выходя из него; свет, потом тьма.

– Почему тебе повсечасно нужно подрывать репутацию мужа? Знаешь, как я выгляжу по твоей милости? И все ради местной девушки из низов, с которой ты едва знакома. Стоит ли она твоего внимания? Ты свела с ней дружбу пару месяцев назад. Зачем ты ставишь себя, нас, в ложное положение ради женщины, которая принесла тебе несколько трав?

– Как ты не понимаешь: Алиса невиновна! И никто в это не верит, кроме меня! Никто не хочет помочь! Мне нужна твоя поддержка, Ричард. Кого ты выберешь – жену или друга?

– Роджер был и твоим другом!

– Я не могу дружить с этим человеком после того, что он сделал, и тебе тоже не следует.

– Как ты можешь такое говорить? Роджер мне почти как отец. Он заботится о нас, он так во многом нам помог. Он считает, что у меня есть все задатки, чтобы быть шерифом; однажды он надеется увидеть меня в Парламенте. Он верит в меня, Флитвуд, как никто и никогда не верил.

– Видел бы ты темницу, в которую он их бросил, ты бы не отзывался о нем так высокопарно. Это настоящий ад – темно, сыро, и они заперты там без света, спят в рвоте и нечистотах, среди крыс и бог знает чего еще. Одна из женщин умерла там! Куда делось твое сердце? На его месте у тебя теперь дыра в груди? Где человек, за которого я вышла замуж?

От следующих слов Ричарда у меня застыла кровь в жилах.

– Твоя подготовка к родам начинается сегодня. Ты не выйдешь из своих покоев. Ты останешься там, пока наш сын не появится на свет. Беспечно и глупо с твоей стороны скакать по окрестностям, докучать людям и подвергать себя опасности. Ты не думаешь о нашем ребенке, ты думаешь только о себе.

– Так значит, ты наказываешь меня за попытки спасти жизнь моей подруги? Ты больше оплакивал свою птицу, чем судьбу невинной женщины. И в любом случае ты предпочел бы, чтобы я умерла, верно? Без меня твоя жизнь здесь стала бы легче, а твоя дружба с Роджером нерушимой. Ты мог бы жениться на Джудит и забыть о том, что я когда-то существовала.

Пак снова заскулил, и я рассеянно погладила его. Лицо Ричарда исказилось от какого-то внутреннего страдания. Прежде чем