Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

Ричард вздохнул.

– Там говорится о Джудит.

– Джудит?

Он похлопал по кровати рядом с собой, и я подошла и села. Целые месяцы смятения звенели у меня в голове, и мне потребовалось собрать все силы, чтобы слушать.

– Тебя этот доктор не осматривал, он из Престона. Я пригласил его к Джудит в Бартон, когда она потеряла… Потеряла первое дитя. После этого я пытался сторониться ее, но… приехал к ней еще один раз, и она снова понесла.

Я закрыла глаза, чтобы уяснить его слова.

– Но там говорится о твоей жене.

Ричард склонил голову и очень тихо произнес:

– Мне пришлось так сказать доктору.

Чернильная запись из конторской книги поплыла у меня перед глазами: «Мистеру Уильяму Андертону за доставку разрешения на брак из Йорка».

– Зачем ты посылал за разрешением на брак?

Ричард нахмурился.

– Для племянницы Джеймса. В прошлом месяце она вышла замуж. Теперь ты знаешь все, клянусь тебе.

Я молча сидела, осмысляя все услышанное.

– Зачем ты ездишь к ней? – прошептала я.

Он, кажется, какое-то время обдумывал ответ, потом накрыл мою руку своей. Кольца его заблестели, и он понизил голос почти до шепота.

– Я видел, что с тобой делалось, когда дети умирали. Видел, как ты хвораешь после этого. Я боялся снова принести тебе страдания.

Даже теперь, после всего пережитого, я не могла ненавидеть его.

– А сейчас я невероятно счастлив, что у нас есть сын.

Держа одной рукой младенца, он снова взял погремушку и улыбнулся ребенку. Я смотрела на них с грустью, радостью и сердечной болью. Трудно было вынести такое счастье.

– Не забудь: внизу тебя ждут. Я оставлю тебя, чтобы ты могла одеться.

Он запечатлел на лбу ребенка поцелуй и бесшумно вышел.

Я встала и убрала под чепец волосы. Выпадать они перестали и теперь были сильными и крепкими, как веревки. Я надела поверх нижней рубашки капот и взяла ребенка на руки, чтобы показать ему дом. Ненадолго я остановилась под своим портретом и вспомнила, как Алиса говорила, будто я ей кого-то напоминаю. Я догадалась, что она, видимо, имела в виду Анну, дочь Джона Фолдса. Мой сын может никогда не узнать женщину, спасшую нам жизни, но, возможно, это и к лучшему: пока прячется, она в безопасности.

Когда я уснула, Алиса ушла, смыв кровь и завернув ребенка в одеяло; никем не замеченная, она выскользнула из моих покоев. По словам Ричарда, это случилось через сутки после рождения нашего сына, в доме царила суматоха, люди сновали туда-сюда по лестницам, носили тазики с горячей водой и свежее белье, так что никто не видел, как она пропала. Была – и вдруг исчезла. Она не попрощалась, но поцеловала меня с материнской нежностью, которой я никогда не знала.

Хотя я и понимала, что это было просто-напросто невозможно, крошечная мерцающая искорка надежды внушала мне, что это именно она сидит сейчас в гостиной. Словно откладывая миг разочарования, я шла по лестнице очень медленно, качая дитя и агукая ему. Слуги были очарованы пополнением в семье и неизменно сияли при виде меня. Они маленькой кучкой собрались в холле, улыбаясь мне, когда я с сыном на руках спускалась по последним ступеням, и я улыбнулась им в ответ.

В гостиной было пусто.

– Мадам, – произнесла одна из кухарок у меня за спиной. – Она в столовой; проголодалась в пути и попросила поесть.

Как только я вошла, маман поднялась с места с безмятежным лицом и простертыми руками.

– Мой внучок, – проворковала она и подошла взять его на руки.

Помедлив, я отдала ей ребенка. Взгляд маман царапнул по моей коже, волосам, всему телу.

– Хорошо выглядишь, Флитвуд. А ведь беременность была не из легких.

– Да.

– Ты оправилась?

– Думаю, да. Я потеряла много крови, поэтому повариха заставляет меня есть мясо почти каждый час. Первый раз сегодня спустилась.

Она улыбнулась и прижалась щекой к личику маленького Ричарда. Он медленно заморгал и задергал крошечными кулачками, и маман сунула свой палец ему в ладошку.

– Мальчик, – радостно произнесла она.

Но она что-то недоговаривала – я слышала это по ее голосу.

– В чем дело? – спросила я, и она повернулась ко мне и смело улыбнулась.

– Ричард дважды отец.

– Зачем ты мне это говоришь?

Перо у нее на шляпе задрожало.

– Потому что хочу, чтобы ты услышала это от меня, а не от сплетников в деревне и не в чьей-нибудь столовой. – Она вздохнула. – Не исключаю, что ты, наверное, никогда не простишь меня за скрытность, но я считала, что поступаю правильно и лишняя осведомленность только сделает тебя несчастной. Кто пожелает такого своему ребенку, если можно этого избежать? – Маман посмотрела на младенца, и, когда заговорила снова, я заметила морщины вокруг ее глаз и рта. – После смерти твоего отца я была… как былинка на ветру. Осталась одна с новорожденной дочерью и…

– Не могла дождаться, когда представится случай избавиться от меня, – без выражения продолжила я. – И сбыла меня с рук при первой возможности.

Она покачала головой.

– Это решение мы с твоим отцом приняли вместе. Отец болел, и нам нужен был человек, который мог бы взять за нас ответственность. Что бы с нами сталось? Когда мистер Молинье пришел со своим предложением к твоему отцу, тому ничего не оставалось, как принять его.

– Я не знала, что мой первый брак устроил отец.

Минуту или две мы посидели молча, глядя на тонкие черные волосики на голове Ричарда, розовые ушки, похожие на маленькие морские раковины. Мои руки, бесцельно лежащие на коленях, уже соскучились по нему.

– Я была так несчастна в том доме, – сказала я. – Каждый день своего детства я боялась, что назавтра ты отошлешь меня к нему.

– Я бы так не поступила.

– Ты пугала меня этим, когда я озорничала.

– Я жалею об этом. Но то были пустые угрозы. Трудно растить ребенка без отца. Ради мгновения спокойствия скажешь что угодно.

– Знаешь, он… Когда он приехал в первый раз, он… – Голос у меня сорвался. – Ты вышла из комнаты.

Маман отвела взгляд. Глаза у нее потемнели пуще прежнего, уголки рта опустились, но рука машинально похлопывала младенца, которого она слегка покачивала. Я никогда еще не видела ее с ребенком на руках, и он как будто утолил ее дремавший материнский инстинкт, о котором я не подозревала.

– Потому я и аннулировала брак.

Я удивленно уставилась на нее.

– Ты знала?

– Вернувшись, я догадалась, что случилось. Он смотрел на меня взглядом завзятого грешника, а твое личико…

Впервые в жизни я видела, как глаза маман наполнились слезами.

– Я виновата перед тобой, – произнесла она густым