Капан - Сероб Хачатрян

Геворг-ахперь сказал ему: «Да и подавись этим ножичком, сучий потрох, у меня еще есть!» – «Есть? – недоуменно спросил боевик. – Ну пойдем, покажешь, где есть». – «А пойдем», – сказал брат и пошел в сторону центрального парка, прямиком к небольшому гаражу, в котором в мирное время функционировал видеопрокат. Там Геворг-ахперь развернулся, дал боевику между ног и, показав кулаки, крикнул в нахмуренное лицо: «Вот они, понял, сучий ты мудак, руки хрен ты отберешь!» Боевик оказался веселым человеком, посмеялся его храбрости, вернул нож и сказал: «Ты реально Горгоми тыкха!» – «Соси жопу, понял? Дай сюда», – продолжал куражиться Геворг-ахперь. Боевик улыбнулся и ушел. А мы, оказавшись перед видеопрокатом, наконец-то поняли, что туда можно зайти и что-то посмотреть – в тот день мы оттуда взяли две кассеты типа «Полицейский из Лос-Анджелеса», а вечером, посмотрев, вернули на место.

Брат прогуливал школьные уроки и проводил время на крышах центральных домов Капана. Он иногда присаживался рядом со мной и заставлял напрячь слух – вроде как из некоторых квартир слышатся голоса женщин, напевающие колыбельные. Иногда и у меня разыгрывалось воображение и я шел за братом, но в квартирах мы никого не находили. Сам брат натыкался на грабежи пустых квартир, из которых хозяева, уезжая впопыхах, не все вынесли. Так Геворг-ахперь придумал себе роль стража пустующих квартир. Даже Горгому-папе не удавалось предотвратить грабежи, хотя Капан – маленький город и любой украденный ковер или телевизор рано или поздно где-то обнаруживался. Отец пару раз за ногу протащил воров от нашего дома до центрального перекрестка – метров триста. Но мародерство продолжалось, остановить это было невозможно.

Геворг-ахперь подмечал квартиру, из которой выезжали жильцы, пробирался в нее и связывал все вещи в один большой неподъемный кулек: техника, обернутая в одежду, одежда – в шторы, и так далее. Затем, аккуратно постелив газету, брат откладывал кучу говна в каждой комнате и – самое опасное – вывешивал над дверью квартиры с внутренней стороны дохлую крысу. Когда грабитель открывал дверь, крыса падала ему на голову. Однажды, когда Горгом-папа привез домой двухкассетный магнитофон, Геворг-ахперь попросил у него старый однокассетник для личных нужд – якобы в школе попросили, если у кого-то есть, то будем благодарны. На этот однокассетник брат записывал родительские ссоры под дверью поверх альбома «Ах, как хочется жить!» Аллы Пугачевой.

И вот он рассказывает, что как-то раз, сидя на одной из высоких крыш и рассматривая окна пустых квартир, которые он предварительно нашпиговал говном и дохлыми крысами, увидел, как туда проникли подозрительные люди и быстро собирают ящики. Геворг-ахперь спустился вниз, забежал в подъезд, забрался на один этаж выше и включил запись с родительской руганью на полную громкость. Грабители испугались, пулей ломанулись к выходу и убежали, так ничего и не украв. Всего, как говорит Геворг-ахперь, он следил за двадцатью квартирами, на большее его не хватало, а одноклассники в школе отказывались ему помогать, потому что «были шугаными и ботаниками». Кассету ему за все время пришлось включить три или четыре раза, но каждый раз эффективно. Раз в неделю брат обходил квартиры, развешивая заново дохлых крыс и мышей: многие грабители не лезли туда, потому что обнаруживали их.

Видимо, не от перетаскивания умерших собак и кошек, но от Геворга-ахперя, носившегося с дохлыми крысами, я подцепил лишай, и меня пришлось обрить наголо. Сначала травмы головы и руки, потом опять руки, и вот новая напасть – я чувствовал себя униженным и плакался Беле-маме: «Ну вот почему я ничего не делаю, но все беды на меня, а Геворик везде носится, но с ним ничего не происходит?!» Мать тогда сказала только, что я умный зато и буду интеллигентом, а брат только сильный и кем он будет, этого никто сказать не может.

III

В конце 1991 года в городе одновременно появились Геворг-хопарь и дед Офсаны Сардар. Дядя в очередной раз приехал, чтобы забрать меня и Геворга-ахперя в Москву, урезонить Горгома-папу и заодно самоутвердиться, а Сардар – чтобы под конец жизни поговорить с семьей. Никто Геворга-хопара не ждал. «Всем, и твоему отцу тоже, – говорит Бела-мама, – было наплевать, что с ним, как он, зачем он. Главное, что он сделал, – прислал боеприпасы. А вот приехал он, конечно, зря». С Геворгом-хопарем некому и некогда было общаться, все либо кого-то спасали, либо отгружали стекло или помидоры-огурцы на продажу. «Твой дядя только говорил "Понимаешь ли, в чем дело", а человек уже на другом конце перекрестка какого-нибудь несчастного со столба успевал снять», – иронизирует Бела-мама. Геворг-хопарь помаялся, поссорился с Горгомом-папой, но потом нашел себе занятие.

И отца разозлило, что дядя околачивается около нашего дома, где, только завидев кого знакомого, тут же садился тому на уши и плел хитрую ересь о том, что Гарегин-папи строил большие кинотеатры, которые теперь надо всем городом восстанавливать, а то их, как в газете пишут, скоро зачислят в реестр ЮНЕСКО. Кто-то, конечно, отмахивался от дяди и шел себе дальше по важным делам, но находились и люди, готовые часами слушать Геворга-хопара и даже больше – со всей серьезностью потом пересказывать его байки. Эти рассказы доходили до старейшин города, и из-за этого Геворга-хопара, а вместе с ним и всю нашу семью считали врунами и подлецами.

Терпение Горгома-папы лопнуло, когда выяснилось, что вечером 31 декабря 1991 года Геворга-хопара пригласили в студию местного телеканала «Капан ТВ», где разговор зайдет о возможностях сохранения традиций, морали и всего остального в военное время. «Как только ты зайдешь в эту, блядь, студию, считай, у тебя, блядь, брата нет!» – кричал на брата брат. «Как только я зайду в эту студию, ты поймешь, понимаешь ли, в чем…» – «Да пошел ты на хуй!» – не дав брату договорить, орал Горгом-папа. «Не ори на меня! Я тебе старший брат, в конце концов!» – «А будешь гондон, в конце концов, если зайдешь туда!» Проблему, как и ожидалось, разрешила Бела-мама, уговорившая Горгома-папу пойти с Геворгом-хопарем в телевизор и наступать на ногу под столом, если будет казаться, что дядя начинает нести околесицу.

Целый день 31-го числа Геворг-хопарь готовился к предстоящему интервью, где общаться ему предстояло целый час – с 21:00 до 22:00, с небольшим перерывом на новости – с ведущим программы и Сардаром, который совсем недавно вернулся из Соединенных Штатов, но помнил всю историю Капана, поэтому был как бы оппонентом дяде. Ровно в 22:00, на час позже запланированного, началась программа «В студии с Геворгом Геворгяном и Сардаром Маркаряном» – тем вечером бомбили, из-за чего слетела сетка вещания.

Геворг-хопарь сначала рассказал, что доставил для нужд города несколько машин сухого молока плюс бронежилеты и сапоги, которые были отправлены ранее. Сидящий рядом Горгом-папа,