Капан - Сероб Хачатрян

изобретений в истории человечества. В последней, пятидесятой главе Сардар говорит о собственной скромной персоне, противопоставляя себя Льву Термену, который, согласно мнению армянского исследователя, сам ничего не придумал, присвоив себе его изобретения.

Начинается глава с того, что Сардара едва не расстреляли в революционные годы, но затем он получил работу в Физико-техническом институте, где познакомился с Терменом, который, будучи старше его на пару лет, все изобретения, сделанные в этой лаборатории, приписывал себе, убеждая коллег, что коллективное авторство невозможно защитить перед партией, где важны личные знакомства. В середине 20-х Сардар, сменив фамилию на Маркаров, оказался в кремлевском кабинете, где ему довелось пожать руку Ленину, – здесь Термен и вождь делали пассы руками вокруг антенны терменвокса, который якобы придумал сам Сардар. Им аккомпанировала на рояле секретарь Ленина Лидия Фотиева, с которой у Маркарова была недолгая, но пылкая связь. Та была старше его, быстро отшила, но устроила на работу в Кремле, где Сардар занимался вопросом оживления человека, и ему принадлежала идея заморозки тела Ленина, но в этом ему было отказано. Позже в Четвертом управлении штаба РККА, которое занималось разведкой, решили, что Сардар, оказавшись не у дел, мог бы поработать на благо отечества, и его отправили в Германию – наблюдать за работой над совершенным человеком. Воспользовавшись вылазкой за рубеж, Сардар вскоре, без согласия с линией партии, уехал в США к Термену, где тот, получив разрешение от советских властей, основал в Нью-Йорке фирму Teletouch, занимавшуюся производством терменвоксов. Нередко появлялись Эйнштейн (за которым стоял армянский серый кардинал), аккомпанировавший Термену на скрипке, и Чаплин (который якобы на четверть был армянином), у которого Сардар выцыганил трость. Сардар изобрел металлодетекторы, которые Термен представил американским властям и которые вскоре взяли в эксплуатацию в тюрьме «Алькатрас» и в хранилище золотого запаса Форт-Ноксе. Когда Маркарян попросил поставить на изобретении двойное авторство, Термен разозлился и выгнал его из лаборатории. Уходя, Сардар разобрал устройства в студии, которые использовались как прикрытие для встреч чекистов с агентурой, и вскоре Термена раскрыли как шпиона, но не сдали в тюрьму, а заставили работать и на американскую сторону. В середине 30-х годов Сардар вернулся и пошел на работу в службу безопасности Большого театра, где в один день лично, после выхода статьи «Сумбур вместо музыки», откачал Шостаковича, которого хватил сердечный приступ, и дал затрещину Мейерхольду, выпалившему в сердцах перед труппой, что готов придушить вождя.

Термен в то время женился на темнокожей балерине Лавинии Уильямс и прожил с ней несколько лет, но агенты советской разведки, прознав о двурушничестве, заставили его вернуться в СССР. Он приехал, так и не сумев привезти любимую Лавинию (ему сказали, что она приедет позже, но обманули). По приезде на Термена состряпали обвинение в причастности к фашистской организации и отправили на восемь лет в лагеря. Как описывается в книге, Сардар привлек Термена к организации убийства Кирова, но тот не смог справиться со своей частью плана. В это же время в «Правде» вышло очередное постановление о врагах народа и там значилось «С. Макаров» – так из-за корректорского пропуска одной буквы Сардар смог избежать кары судьбы: он знал, что попал в список врагов из-за давней связи с Фотиевой, эти отношения не нравились Сталину.

В День независимости США 4 июля 1945 года делегация советских пионеров торжественно вручила послу США в СССР Авереллу Гарриману красивое деревянное панно с изображением орла. Только через семь лет в этом подарке обнаружили непонятный металлический цилиндр с мембраной и штырьком в виде передатчика. На него из дома напротив направлялся высокочастотный импульс, через который можно было слушать разговоры в кабинете посла. За придуманное устройство «Буран» Термен в 1947 году был удостоен Сталинской премии первой степени, и в том же году его выпустили на свободу, – это, по словам Сардара, он сам переложил авторство изобретения на Термена, чтобы спасти его от тюрьмы. Выйдя на свободу, Термен попросил у чекистов о мести – так Сардар, пустившись в бега, оказался в Капане. В органах Термен проработал до середины 60-х, ничего не придумал в одиночестве, его отправили на пенсию, дав должность настройщика в Московской консерватории. Это же время, с середины 40-х по конец 50-х, Сардар пробыл в Капане, где обзавелся семьей, работал монтером на ламповом заводе и успел родить отца Офсаны, прежде чем нашел возможность вновь улететь в США.

Там Сардар, мстя Термену за реванш, имел тесные отношения с его женой-балериной. А узнав позднее, что тот спокойно занимается музыкой в Москве, инициировал статью в «Нью-Йорк Таймс», где говорилось о том, что Термен жив и здоров (в Штатах считали, что он умер в конце 30-х). Руководство консерватории испугалось внимания к своему сотруднику, выгнало Термена, а его разработки отправили на свалку. Тогда же Термену впервые за тридцать лет написала Лавиния (в Союзе у Термена были другая жена и две дочери). Шифровкой в этой любовной переписке (продолжавшейся до начала 90-х, пока Лавиния не умерла) Сардар передавал в СССР данные по компьютеру Apple II, на основе которых в начале 80-х в НИИ вычислительных комплексов начался выпуск персональных компьютеров «Агат».

На исходе советской власти Термен написал Сардару письмо с просьбой забыть все обиды и дать ему возможность выехать из страны. Великодушный Сардар, чувствуя власть над «ничтожеством», умолявшим его о пощаде, смилостивился и организовал тому турне – Термена приглашали с лекциями в Европу, а потом и в Стэнфордский университет. А Сардар, устав от одиночества и ощущая свою победу над Терменом, вернулся в Капан, где воссоединился с армянской женой. Здесь он и написал книгу об армянских изобретателях. А потом стал летописцем всех армян: он досматривал все зарубежные фильмы, чтобы, прочитав титры до конца, переписать в тетрадку каждого упомянутого в них армянина. Мало-мальски значимый армянин обязательно попадал в его каталог, который продолжал идею «Великих армян», – как доказательство того, что армянский народ порождает в общей массе только талантливых людей.

И вот в начале 1992 года Сардар, человек, пожавший некогда руку Эйнштейну и давший затрещину Мейерхольду, сидел с тростью Чаплина передо мной и Горгомом-папой и говорил: «В городе не осталось молодых людей, а в конце 1991-го сбили первый самолет, взлетающий в сторону границы с Азербайджаном. Горгом-бала, я понимаю, ты не хочешь, чтобы люди из города уезжали, но помоги мне. Я знаю, у тебя есть люди, которые сейчас в горах. Нам нужна их помощь. А ты можешь вписать свое имя в историю страны. Нужно перекопать гору рядом с аэропортом. До сих пор, объясняю, самолеты взлетали в сторону границы, но если мы перекопаем гору, под которой стоит аэропорт, то самолеты могут идти