Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

карманов овчинного полушубка пару пестрых рябчиков. Щурясь от блеска лампочки, перламутровым солнцем висящей под потолком, протягивая мне, деловито и радостно говорит:

– Это тебе зайчик из леса прислал.

Я задремал, но тут же проснулся, убрал приемник в рюкзак до следующего вечера.

Утро, чувствуется морозец, снег громко скрипит под ногами. Промоину реки затянуло льдом. Долина Додота в розовом свете восходящего солнца.

Вот вдали чуть слышно вывел нехитрый посвист рябчик. Ему сразу же откликнулся другой. Там и здесь пропищали синицы и смолкли, как бы испугавшись, что осмелились первыми нарушить тишину. И вдруг пулеметная дробь. Это лесной доктор – дятел – опробовал свой инструмент.

В такие минуты сам себе кажешься малой песчинкой, затерянной в огромном мире. Но странно, ни робости от этого, ни печали. В душе радость и умиротворение от увиденного.

Подошел к саням. Солидно возвышаются 50-литровые завинчивающиеся бочки (канистры). Остальной груз собственной формы не имеет и лежит в алюминиевом ящике: ремонтные наборы, мешки с личным имуществом, запасы продовольствия. Все это постоянно путается в ящике.

Пока варили суп да завтракали, настывший за ночь наст под действием солнца успел размякнуть. Загрузили по одной канистре на снегоходы и стали прорываться на вершину. Первая попытка удачная. Четыре машины на горе. Разгрузились – и вниз. Видно, как гусеницы разбили тонкую корку снега. Вторая попытка не удалась.

Снегоходы не вытягивают канистры с бензином и встают на середине горы. Как раз в том месте, где ремонтируется Анатолий. Беру пятидесятилитровую канистру с бензином и тащу на вершину.

Да-а, я уже не тот! Не тот, который мог переть телегу или плуг, или преодолевать по горам десятки километров. Силы тают, отяжелел, растолстел, воздуху не хватает, в груди что-то душит, давит. Хотелось кричать от бессилия и злости.

– Эй! Чего тащишься, как неживой? – грубо прикрикнул Николай. Он пер двадцатилитровую канистру, будто медведь, словно нечистая сила гналась за ним.

Сергей задыхался, хватал воздух, канистра тянула книзу. Мерзлые ветки хлестали по лицу, цеплялись, царапали. Догнав меня, из последних сил выдохнул:

– Дружище, зачем торопиться? Давай передохнем минутку.

– Ну да! Размечтался, отдыхать теперь только дома будем.

Какая- то нечеловеческая злость охватила меня. Безделие в течение зимы, вино и сигареты давали о себе знать.

Сергей возмутился:

– В конце концов, чем мы провинились перед Николаем. Почему он над нами издевается, кровь пьет? Видите ли, шишка! Подчиняйся ему. В душу его…

Вот и вершина. Однако пора передохнуть. Повалился на снег. Сейчас бы бутылку холодной минералки. Но, увы, приходится довольствоваться снегом. От которого не только зубы ломит, но и челюсти сводит. Прислонился головой к шершавому стволу кедры, запрокинул голову. Небо темное, низкое. Навалилось всей своей массой на землю и на нас. И легкие, пушистые снежинки, падающие с него, уже не радуют душу своей красотой. Лес безмолвствовал. Ни шороха, ни птичьего крика. Могильная, мертвая тишина. Где мы сейчас находимся, и сколько еще осталось идти до Кызыла?

Выпрямился, вытер лицо, посмотрел на Сергея:

– Хватит лежать, надо идти.

– Что теперь, из-за этого отношения портить будем? – проворчал он.

– Пошли!

На середине спуска Анатолий ремонтировал кронштейн лыжи. Он молча поглядел на нас. Промолчали и мы.

Дошла очередь до саней. Четверо впряглись спереди в веревку, один сзади – и в гору. К вечеру все пять саней стояли на вершине. Но чего нам это стоило!

Вадим с Игорем спустились к Анатолию, а мы с Николаем и Сергеем потащили сани по хребту к спуску. Это около километра. Поскольку я не смог подняться на своем «Буране» на гору и оставил его возле Анатолия, то мне пришлось ехать на его снегоходе.

Возле спуска Николай рассудил так:

– Серега, давай мне свой «Буран». Спускаем его по веревке. И я пошел в разведку, а вы тащите сюда остальные сани.

Так и сделали. Николай укатил куда-то вниз, Сергей остался на месте ждать меня, а я поехал по горе за грузом.

Перед самими санями меня вынесло с накатанного следа, и я встрял между двух берез. Как я ни пытался вырвать оттуда снегоход, увы, безрезультатно. По рыхлому снегу он стал сползать вниз.

Немного пройдя вперед, я крикнул Вадима, который помогал Анатолию. Вдвоем мы с трудом вытащили машину на след.

– Слушай, я замерз, как собака. Помоги Толику, а я отвезу сани, – предложил он.

– Езжай, – охотно согласился я. Тем более, что после возни с «Бураном» мне было отнюдь не холодно.

Анатолий, с серьезным лицом, сосредоточенно крутил гайки.

– Помочь? – спросил я.

– Не надо. Что у вас там случилось?

– У нас полный порядок, а ты когда закончишь?

– Как сани спустите, так и закончу.

– А раньше?

– Это ломать быстро, секунда – и готово, а делать – сам видишь.

– Хитрый ты Анатолий Иванович.

– Не хитрый, а умный.

Наверху загудел «Буран». Я поднялся. Помог Вадиму зацепить сани.

– Как там, у Толи, получается?

– У него всегда все получается.

– Помогаешь?

– Конечно. Что бы он без меня делал? Пропал бы.

Вадим засмеялся и уехал.

– Ты снегоход свой убери с дороги, – поучал меня Анатолий, – а то эти друзья будут сверху спускаться, не затормозят вовремя, и снова ремонту дня на два. А я еще этот не закончил. Я засмеялся, но снегоход убрал.

Уже темнело, когда Вадим с Сергеем с веселым гиканьем скатились к нам. Они успели остановиться, как раз на том месте, где до этого стоял мой «Буран». Анатолий поднял голову от снегохода и внимательно посмотрел на меня, как бы упрекая: ну что я тебе говорил?

– Где Николай? – беспокоился Вадим. – Уже темно, пора бы и вернуться.

У меня в голове тоже давно поселилась тревожная мысль:

– Может, что случилось?

– А что случится? «Буран» надежный, проверенный, если только провалился где, – возразил Сергей.

– Зря мы сюда съехали, – нервничал Вадим, – проехали бы, глянули. А сейчас уже сил нет, тащить его наверх.

Сергей разжег костер под толстой лиственницей.

Я посмотрел на небо. Над нами смутно мерцали звезды, туманной полоской светился Млечный Путь. Вечер был тихий, но по лесу изредка доносился шелест кедровых крон.

Наверху послышался шум мотора. Все облегченно вздохнули.

– Уберите «Буран» с дороги, – недовольно проворчал Анатолий.

Подъехав к нам, Николай, не сходя со снегохода, обрушился бранью на Сергея:

– Забарахлил мотор, свеча отказала. Хотел заменить. Ни одного ключа нет, ни единого инструмента.

– Дома забыл, – начал оправдываться тот.

– Ты куда поехал? Как собирался? В такую дорогу – и без ключей, в голове не укладывается. Это тебе, Серега, не шутки. Я от самой реки в гору на карачках