Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

— Не изволит ли <господин> ветеринар ответить: не находит ли господин ветеринар подозрительным или по меньшей мере странным, что бывший работодатель Фон Ухри был убит предположительно двадцатого ноября, а сам Фон Ухри в тот же день сбежал от невесты, свадьбы, квартиры и прочих многообещающих перспектив, прихватив с собой всю доступную для него наличность? Даже дорожную сумку со всем необходимым он не забыл унести.

— Боже, бывают обстоятельства, совпадения, которые, если смотреть на них со стороны, действительно кажутся крайне подозрительными, но которые все же потом разрешаются вполне невинным образом. Оаку, я бы определенно не решился так упорно отстаивать невиновность другого человека, если бы сам несколько лет назад не пережил нечто похожее — нечто такое, что взволновало меня не менее сильно, нежели то, что происходит сейчас. (Конечно, это не было связано с убийством, но ведь я верю, что и на сей раз об убийстве речь не идет.) Позвольте, пожалуйста, коротко вам об этом рассказать. Не сомневаюсь, для вас это будет полезно. Или, по крайней мере, поможет вам понять <мою> точку зрения. Место действия — то же, что и сейчас, дом моего друга Аниаса Хорна. Он жил там со своим другом Альфредом Тутайном, вы его наверняка знали. Я тоже с ним приятельствовал и ценил его чрезвычайно высоко. Мне никогда не приходилось быть свидетелем ссоры между этими двумя; по словам Хорна, между ними никогда и не возникало принципиальных разногласий. Так вот: однажды Альфред Тутайн исчез. Он будто бы поехал в Ангулем, предполагая вскоре вернуться. Он так и не вернулся. Он не попрощался ни с кем, даже со мной. Он никому не написал ни одного письма; только Хорн, с большими промежутками, получал от него скупые весточки, но никогда — хоть какое-то объяснение его бегства. Если бы в те дни Аниаса Хорна насильственно лишили жизни (я думаю, что вправе это предположить, поскольку теперь такое случилось), то подозрение наверняка со всей силой обрушилось бы на Тутайна, ведь его поведение было странным, необъяснимым — Но тогда еще не существовало никакой вины, пребывающей в поисках виновного. И правда состоит в том, что Тутайн вскоре приедет сюда из Америки, чтобы посетить могилу своего друга, — во всяком случае, этого следует ожидать.

— При всем желании я не усматриваю никакого сходства[?] между тогдашним отъездом Тутайна и бегством Фон Ухри —.

— Но сходство есть — и оно прямо-таки бросается в глаза! Вы лишь отвлекитесь от убийства — исключите преступление! Сравните только сами путешествия! Оба мужчины — чрезвычайно приятные люди, с безупречным характером, их друзья готовы предоставить в их пользу наилучшие свидетельства. Нет очевидного повода для их путешествия или бегства, решение отправиться в путь мы можем объяснить лишь с натяжками — сославшись на непредсказуемость человеческой натуры, на тонкие душевные материи, на принцип перенасыщения, на скуку, на внезапно одержавшее верх желание уехать куда-то далеко. — Я, по правде говоря, не считаю, что Фон Ухри вел себя по отношению к Оливе Зассер безупречно. Но поскольку я его знаю, я не хотел бы и безоговорочно назвать его поведение подлым. Альфред Тутайн тоже в свое время поступил, кажется, вопреки собственному характеру и определенно не во благо своему другу. Хорну пришлось провести долгие годы в одиночестве.

— Объяснение господина ветеринара слишком возвышенно для моего простого ума; это самое лучшее, что я могу по данному поводу сказать. Для господина ветеринара, похоже, дружба означает нечто иное, нежели для простых людей. Мне, во всяком случае, кажется, что есть разница — бросает ли мужчина беременную невесту непосредственно перед свадьбой, после того как они уже обустроили свое жилище и купили всю домашнюю обстановку, или же дружба, какой бы она ни была, разбивается вдребезги либо прекращается в одностороннем порядке в результате отъезда одного из друзей. Что, черт побери, могло бы удержать этого Тутайна от поездки во Францию, если он захотел луда поехать и наладить там для себя новую жизнь — откуда мне знать какую? Мне, во всяком случае, представляется[?] чрезвычайно правдоподобным и естественным, что Тутайн, с которым я действительно был поверхностно знаком и которого помню как красивого и приветливого[?] мужчину, отправился туда, чтобы подыскать для себя жену. Возможно, это и было причиной его внезапного отъезда?

— Не знаю.

— Думаю, нам нет нужды на этом задерживаться. Я хотел бы продвинуться в допросе дальше. В то время, во всяком случае, убийства не произошло. Сейчас наличествует несомненное преступление — и в этом в общем и целом заключается самое большое различие между двумя объектами сравнения.

— Что ж, спрашивайте — я вижу, что не могу сформулировать мысль так, чтобы мое сравнение встретило с вашей стороны понимание. Мой жизненный опыт другой, нежели у вас. Я пытаюсь объяснять поведение человека, исходя из его целостной личности. На мой взгляд, эти внезапно уехавшие, оба, обладают ценностью, человеческой ценностью, которая делает их, как мне кажется, не способными на преступление и уж тем более — на убийство.

Льен еще раз наполнил стаканы шнапсом и поспешно выпил.

— А что, господин ветеринар, вы можете сказать относительно встречи Аниаса Густава Хорна и Аякса фон Ухри в отеле «Ротна», около полудня пятнадцатого ноября прошлого года?

— Ничего — я ничего не знаю. Никогда об этом не слышал —

— Это тот же день, когда у господина адвоката Еркинга было оставлено завещание.

— Не знаю, о какой встрече идет речь.

— Имеются вполне определенные показания человека по имени <…>, который будто бы видел, как Фон Ухри нанес своему бывшему работодателю удар кулаком. В ресторане в этот момент присутствовали и другие люди, приятели Фон Ухри, всего шесть человек, среди них и Ениус Зассер, но никто из них будто бы не заметил никакой ссоры или тем более рукоприкладства.

— Инцидент, на который вы намекнули, я тоже считаю очень маловероятным.

— Но человек, чье свидетельство случайно попало нам в руки, должен рассматриваться как заслуживающий доверия. Его показания, сверх того, не полностью противоречат показаниям других посетителей ресторана, которых мы, впрочем, в определенной мере считаем ненадежными свидетелями, поскольку над ними тяготеет подозрение, пусть и слабое, в сообщничестве.

— Удар кулаком, драка вызвали бы суматоху в зале ресторана, — сказал Даниэль Льен.

— Надежный свидетель описал это так: Хорн, которого он знал в лицо, собирался покинуть заведение и как раз, в непосредственной близости от двери, <надевал> свой промокший от дождя плащ. Фон Ухри быстро подошел к нему, загородил дорогу и с чрезвычайной дерзостью нанес ему один