Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Вчера я не то сказала, — сильно краснея, выдавила Айка. — Я же не поверила им.

— Останься-ка здесь, со мной, — предложил он.

— Я не могу, па. Это же будет предательством.

Ее горячность и искренность восхитили его чуть не до слез. Можно, конечно, разубедить ее, объяснить, что никакого предательства не произойдет: туристы обойдутся без нее. Призвать на помощь Антона — тот не станет утверждать, что из-за Айки сорвется поход. Но что толку в их рассудительности, если она сама себя будет сознавать предательницей.

— Мне будет страшно за тебя, — сказал он.

— Страшно? — удивилась она. — Но другие же плавают, ни с кем ничего не случается.

«Другие — это другие», — подумал он.

К костру подошел Антон, заглянул в ведро. Там снова клокотало.

— Минут пять еще поварится — спущу тушенку, — сказала Айка.

Путинцев уже принял решение. Айку он, разумеется, не покинет: соберет свои вещицы, сложит в рюкзак, возьмет немного из общего запаса продуктов — и отправится с туристами.

Все собрались и ждали Айку. В последний момент Антон распорядился, чтобы она вытащила из своего рюкзака палатку.

Айка нервно и торопливо распутывала узел тесьмы.

— На. Возьми, — швырнула Антону брезентовую скрутку. От обиды у нее дрожали губы.

Антон молча прикреплял палатку поверх рюкзака. Айка, тихонько всхлипывая, запихивала свои вещи. У Путинцева все уже наготове, он только ждал, когда туристы выйдут на тропу, чтобы пристроиться к ним.

Из зимовья появился Каберов. Вид у него решительный.

— Аида, сейчас же распаковывай!

Айка сидела на корточках все еще с заплаканными глазами. Обозленно взглянула на отчима и неожиданно показала язык.

— Это еще что! — остолбенел Каберов. — Я категорически запрещаю!

Айка не обращала на него внимания, затягивала шнурок рюкзака.

— Это вы подстрекаете ее, — накинулся Каберов на Путинцева. — Вам совершенно безразлично, что она связалась с бандитами.

Натиск Каберова ошарашил Путинцева.

— Я не считаю их бандитами, — сказал он. — Дочь имеет право выбирать друзей сама без подсказки.

Каберов не стал слушать его, рванул из Айкиных рук рюкзак — вещи вывалились на траву.

— Папаша, не бузите, — Антон тронул Каберова за плечо.

Тот внезапно обоими кулаками нацелился долговязому в грудь. Антон увернулся — Каберов тяжело рухнул наземь. Левая штанина высоко задралась, оголив ногу, от щиколотки до колена изуродованную шрамом.

Антон протянул ему руку. Каберов сердито оттолкнул. Неожиданно Антон растерялся, скинул рюкзак и сел на него. Похоже, он не знал, как поступать дальше.

— Что скажешь, Айка? Может, останешься? — спросил он. — Мы без тебя управимся. Им ты нужнее, — показал он на Путинцева и Каберова, по-прежнему сидящего на траве.

— Ее еще спрашивать! — Витяня был настроен куда решительней своего командира. — Она заварила кашу, пусть и расхлебывает сама. Обойдемся без нее.

— Паразиты вы все! Паразиты! — плача выкрикнула Айка. — Сами звали. Я не напрашивалась!..

Антон сморщился, как от зубной боли.

— Остановись, — тихо попросил Айку. — Вот что, флибустьеры, — обратился он к своим, — обстановка усложнилась. Время нас не подгоняет — задержимся на день. Разгружайтесь!

Парни заартачились.

— Кому сказано! — прикрикнул Антон.

Первым сбросил рюкзак Герка, за ним Витяня.

— Ну погоди, задам я тебе, — посулил он Айке.

Внезапно стал слышен тихий и ровный шелест — накрапывал дождь. Он сыпался из однотонной серой вышины, в которой можно еще было разглядеть, где скрывается солнце.

Айка оставила рюкзак, подошла к отчиму.

— Николай Петрович, идите в дом — промокнете.

Вдвоем они дошли до двери зимовья. Каберов совсем обмяк, почти повис на Айкином плече.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Крышу так и не починили, поговорили в первый день, — тем и обошлось. Под утро начало течь не только над печкой — частый стукоток капели раздавался по всему зимовью. Первым заворочался Ступов, перетаскивая свою постель. За бревенчатыми стенами полосовал ливень, особенно грозный и страшный из-за непрерывного грохота. Порывы ветра стегали по стенам и крыше зимовья, точно гигантской плетью. Обыкновенно Виктор любил слушать этот первобытный разгул стихии. В такую погоду спится безмятежно и крепко, на душе спокойно — завтра не нужно идти в маршрут: отдых отпущен всевышним. Виктор подвел мерина к двери зимовья, бросил повод на шею. Конь спокойно ждал. Виктор вынес седло и потник. Гриша еще с вечера предусмотрительно затащил сбрую в избу.

Мокрые ветки больно стегали по коленям. Полы плаща скоробились, громко шуршали о кусты. Возле россыпи Виктор спешился и привязал Воронка к дереву. Мерин проводил его тоскливым и покорным взглядом.

Уже издали сквозь кусты Виктор разглядел белые гребни на том месте, где недавно еще было сухое русло. Оставалась последняя надежда: накануне Дора сама догадалась об опасности и распорядилась перетащить табор на левый берег. Мог бы и Карпунин подсказать. Если палатки геологов стоят на берегу, Виктор повернет назад, не заходя в лагерь. Никто и не узнает о том, что он приходил. Но отлогий берег был совершенно пустынен. Монотонно шумел дождь. Виктор спустился под обрыв.

Лохматые клочья облаков почти цеплялись за макушки деревьев. Водяная картечь беспрерывно лупила по реке неровными нахлестами. Воздушные пузыри едва успевали вздуваться и тут же лопались. Валун, на котором он два дня назад застал Дору, залило — поверх катился тяжелый вал, судорожно трепыхалась над волной вершина упавшей сосны. Вниз по течению смотреть и вовсе жутко: из мутной пелены угрожающе проступали темные скалистые отвесы. Ущелья Виктору не видно — оно скрыто во мгле, — но по тому как бешено стремились туда волны, можно представить, какой грохот стоит сейчас в каменной теснине.

Остров выглядел затопленным, но Виктор знал: за лесом есть небольшое возвышение, куда вода не должна еще подняться. Только там и могли отсиживаться геологи.

Если бы