Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

Ему предложили сесть, и он выбрал удобное кресло. Женщина удалилась. В первое мгновение Николай был уверен, что, кроме него, здесь никого нет. Но потом он заметил мужчину, <скрытого> комнатной липой, который усердно читал какую-то книгу и, очевидно, нисколько не интересовался появлением нового постояльца. Поскольку человек этот (судя по его поведению) определенно не хотел, чтобы ему мешали, Николай развернул свое кресло так, чтобы сидеть спиной к незнакомцу.

Большое помещение было приятно жарко-натопленным и одновременно каким-то необычным, и Николай поздравил себя с тем, что попал сюда. «Возможно, весь мир полнится такими гостиницами, — думал он, — но люди никогда в них не попадают, потому что не могут решиться выйти из поезда на неизвестной им станции».

Он теперь достиг цели своего путешествия; но он этого не знал. Да и как мог бы он знать, что вот-вот должна решиться его судьба — что здесь он получит роль на всю предстоящую ему долгую жизнь. Пока он так сидел, погрузившись в свое удовлетворение, а невидимый незнакомец продолжал читать книгу, в середине комнаты осторожно приближались друг к другу две персоны мужского пола: один ангел и один темный ангел (из тех, кого люди обычно называют, несколько уничижительно, демонами). Они не обменялись ни словом. Но демон нашел, что перед ним прелестный ангел, как раз по его вкусу: празднично-красивый, с полуопущенными, как у девушки, <веками>, но с решительным мальчишеским ртом и подрагивающими крыльями носа, — будто сошедший с картины Боттичелли. Ангел тоже украдкой рассматривал более темного и пылкого товарища и был поражен тем, насколько тот молод, как хорошо сложен, какой у него высокий лоб, полный мыслей. Он бы принял его за ровню себе, за существо, неотличимое от него самого, не имей тот (но он это заметил, лишь когда другой отвернулся) крошечного хвоста, как бы заячьего, похожего на цветок из меха. Ангел нашел, что этот знак причастности к бездне служит демону украшением, подчеркивает — неким невыразимым обещанием — его достоинство и силу. Оба решили, каждый для себя, что они станут друзьями. После этой первой короткой встречи они разошлись: каждый направился в свою сторону.

Когда молодая женщина пригласила их к ужину, незнакомец, похоже, воспринял это как неприятную помеху для чтения[?]. Николай, поскольку он не мог догадаться о намерениях незнакомца, после некоторых размышлений решил первым пройти в обеденную залу. Он уже доедал суп)?], когда появился второй гость; но тот принес с собой книгу, положил ее на стол и продолжал читать, одновременно механически опустошая тарелку. Было очевидно, что ужин пройдет <в молчании>. Эти двое даже не представились друг другу. Николай, по причине своей неприхотливости и ради экономии, запивал еду водой. Такую же добродетельность или сдержанность проявлял и незнакомец. Он постоянно смотрел либо в свою тарелку, либо в книгу. Только раз, когда трапеза уже почти закончилась, он взглянул прямо в лицо Николаю. И тотчас опустил глаза, скривив губы, как будто обжег их. Он и теперь не предпринял попытки заговорить или представиться. А только подозвал взмахом руки молодую женщину и попросил принести ему брантвейн. Он опорожнил три больших стакана, один за другим. Потом поспешно доел свой ужин. Его руки тряслись; однако темный ангел быстро коснулся волос у него на затылке, и волнение в нем тотчас улеглось. Он продолжил чтение.

В обеденной зале было довольно прохладно; поэтому оба они, Николай и незнакомец, после окончания ужина поспешили вернуться в гостиную. Там стояли молча ангел и демон — посреди помещения, друг против друга, — но их никто не видел. Незнакомец опять скрылся за высоким деревом, Николай же пододвинул свое кресло поближе к печке, из-за чего расстояние между ним и мужчиной увеличилось.

Теперь в помещении было так тихо — только из-за печной дверцы время от времени доносилось потрескивание, — что сделались слышимыми шаги обоих, ангела и демона. Но кто сумел бы истолковать эти звуки?

По прошествии довольно долгого времени молодая женщина появилась в дверях и спросила: «Желают ли господа пить кофе раздельно или за общим столом?»

Николай не отважился ответить и ждал, на что решится незнакомец. Но тот, похоже, тоже колебался. Или, как можно было подумать, не расслышал вопроса. Когда молодая женщина уже собралась уходить, поскольку ни один из гостей так и не дал ей ответа, прозвучал наконец голос незнакомца:

— Я не против, чтобы молодой человек присоединился ко мне, если он того пожелает.

Николай почти испугался этого голоса. Голос звучал глухо и печально, с иностранным акцентом, и все же заманчиво. Но то, что он… обещал, явно не сулило радости. Николай даже не шелохнулся в своем кресле, как будто речь шла не о нем. Женщина принесла на подносе две чашки кофе и поставила их на маленький столик, возле которого сидел незнакомец. Она удалилась. Николай ждал, что произойдет теперь. Как ни странно, сердце его тревожно стучало.

— Подойдите же, прошу вас, — произнес голос. — Ежели для вас не в тягость посидеть со мной.

— Иду, — ответил Николай.

На маленьком столике горела керосиновая лампа, освещая в тесном кругу все предметы, которые там находились. Сперва Николай заметил раскрытую книгу и только потом — руки мужчины: молодые и сильные, без волос, с коричневатой кожей. Лицо незнакомца располагалось наполовину в тени, но было хорошо различимо. Несмотря на своеобразную темную пигментацию, оно казалось бледным или серым. Не изборожденным морщинами, но и не туго обтянутым, скорее обмякшим. Довольно большой рот с резко очерченными выпуклыми губами приоткрылся и снова закрылся, однако Николай так и не услышал ни слова.

— Николай Бон, — представился мальчик, вежливо поклонившись. Незнакомец только кивнул головой, не назвав своего имени.

Они молча пили кофе. Николай вскоре почувствовал, что глаза незнакомца непрерывно обращены на него. Будто тонкими иголками цеплялись они за его щеки, лоб, губы, мочки ушей, нос и подбородок; даже руки время от времени словно обдавало жаром лучистого дуновения. Краска медленно заливала лицо мальчика. Он пытался отыскать у себя в мозгу хоть какое-нибудь слово или фразу, чтобы начать разговор. Но ощущал лишь нарастающее смущение. Когда он почувствовал пот, выступивший на ладонях, и уже готов был подняться и откланяться, незнакомец, похоже, вдруг решил положить конец молчанию и навязчивому рассматриванию.

— Полагаю, вы не откажетесь выпить со мной стакан пунша, если я вас об этом попрошу, — сказал он.

На расстоянии вытянутой руки от него стоял латунный колокольчик с деревянной рукояткой, какие встречаются в деревенских гостиницах повсюду. Незнакомец поднял его и позвонил. Молодая женщина показалась в дверях.

— Полбутылки пунша, —