Повести современных писателей Румынии - Ремус Лука

— Можно, — разрешил он.

Тома с удовлетворением потер руки.

— Дать установке разогреться, да?

Он был счастлив, словно ребенок, получивший в подарок заводную игрушку.

— Пусть разогревается…

— Не желаете пива?

— Не желаю…

— Холодное! Я специально поставил на лед!

— Спасибо, не хочу, — сказал Дрэган и заспешил к мосту.

— Как он себя чувствует? — спросил его майор, как только тот подошел.

— Плохо! Немного пришел в себя, но ему все равно плохо. Надо его отвезти домой… и чем скорее, тем лучше!..

— …Коли ты так говоришь, что я могу сказать? Что ж!.. Будь по-твоему! Пошли! Все равно дождь сейчас польет.

Он встал наконец со скамьи и, сонный, поплелся за коротко, по-военному остриженным стариком.

— Приготовиться! — объявил Шерер, поднимая камеру. — Внимание!..

«Сейчас скажет: «давай», — пронеслось в мозгу у Рипу.

Вуйкэ стоял перед ним, не шевелясь, напружинившись, и не сводил с него выжидающего взгляда. Теперь нужно было проявить максимум внимания: кулак Рипу должен пронестись совсем рядом с его челюстью, едва прикоснувшись к лицу, а он, будто от удара, должен был опрокинуться на спину и полететь кувырком по крутизне берега до самой реки, где опора моста; он устал, ноги у него дрожали; они множество раз репетировали эту сцену, все очень торопились, и ему пришлось то и дело спускаться к реке и подниматься бегом, а это кое-что да значило.

— Внимание!.. — снова сказал Шерер и слегка повернул объектив. «По крайней мере, конец виден! — подумал Рипу. — По крайней мере, на этом все будет кончено! Сейчас он крикнет «давай», — и конец!»

Вдруг его бросило в жар.

Нагибаясь и отводя назад согнутую руку, чтобы лучше размахнуться, он краешком глаза взглянул на Ауру; она смотрела прямо на него. Впрочем, она и раньше смотрела только на него, но сейчас она не улыбалась. Сильно прикусив палец, девушка напряженно ждала вместе со всеми, когда последует команда Шерера.

Нервничали все: им всем было не по себе сейчас, когда Павелиу сорвался.

Одна лишь старуха спокойно возилась с гусями где-то поблизости.

— Внимание! — в третий раз воскликнул Шерер.

«Чего он ждет?.. Какого черта он еще ждет? Почему он так копается?!»

— Давайте, немец!.. Начинайте же! — распорядился майор. Его слова отчетливо прозвучали в воздухе, еще больше нагнетая овладевшее всеми напряжение.

— Остановитесь! — вдруг крикнул Шерер.

Внезапно оглушительно прогремел гром; небо будто раскололось надвое, и слепящая белая молния зигзагами рассекла воздух.

Затем на миг стало темно, и наступила полная тишина; Рипу, оглушенный, повинуясь лишь неимоверно обострившимся из-за напряженного ожидания рефлексам, послал кулак вперед и нанес мощный удар снизу вверх.

Вуйкэ, единственный, услышав окрик Шерера, повернул голову в недоумении, и потому удар пришелся ему по лицу. Будто отброшенный неведомой силой, он полетел к реке, упал, сразу скрывшись из виду.

— Хорошо! — сказал майор, не слыша собственного голоса.

Раскаты грома отдалялись к горе, но его зловещий хохот еще стоял у него в ушах.

— Хорошо! Кончено! — крикнул он.

В желтоватой тьме, заливающей пляж, вдруг разнесся пронзительный, дикий вопль Ауры.

В последующие мгновения никто уже не понимал, что происходит: держась рукой за челюсть, Вуйкэ вскарабкался по береговому откосу и предстал перед ними с окровавленным ртом, отплевываясь.

— Что на тебя нашло? — спросил он Рипу. — Зачем ты меня стукнул?

Тот в отупении посмотрел на сжатый кулак, которым он нанес удар.

— Да не стукнул я тебя!.. — с трудом пролепетал он и вяло усмехнулся. — Не стукнул я тебя, ей-богу! — пробормотал он. — С чего я стал бы тебя ударять? — И он снова усмехнулся.

— Ты что, не в своем уме? — крикнул Вуйкэ, шмыгнул носом и сплюнул в сторону. — Как это не стукнул?! — недоумевающе спросил он.

— Да не ударял я, ты что, не слышишь? — заорал Рипу.

— Как это так не ударял? — вытаращил глаза Вуйкэ. — А это что? — показал он на сплюнутую на песок кровь.

— Ты… зачем голову повернул?

— Он же крикнул! — удивленно протянул Вуйкэ и опять сплюнул. — Что мне было делать? — добавил он и взялся двумя пальцами за расшатанный зуб.

— Что вы натворили, немец? — вмешался майор. — Что еще приключилось?

— Не знаю, товарищ майор! — пробормотал Шерер испуганно-недоумевающим тоном. — Я сказал, чтобы они подождали, пока я сменю бобину. У меня кончилась пленка.

Никто не успел опомниться, как Рипу кинулся к Шереру и сильно ударил его в живот. Глухо всхлипнув, оператор согнулся и повалился на песок. Рипу попытался еще пнуть его ногой в ребра, но подоспел старшина, схватил его и скрутил ему руки за спину; Рипу скрежетал зубами, вырываясь из цепких объятий; подбежал Вуйкэ и помог старшине удержать его.

— Да что с тобой? Совсем рехнулся? — орал он.

Кровь текла из разбитой губы и заливала куртку, но ему сейчас было не до этого: Рипу, казалось, совсем обезумел.

— Будет тебе, черт проклятый! — кричал Вуйкэ, изо всех сил удерживая товарища.

Хотя челюсть страшно болела, его разбирал смех при виде Шерера, который ползал вокруг них на четвереньках, ощупывая песок в поисках очков.

Отчаявшись успокоить Рипу, старшина поднял руку и молниеносно ударил его по затылку ребром ладони. Юноша сразу обмяк, постоял некоторое время с беспомощно свисающими руками, затем глубоко вздохнул и рухнул на землю.

Заскрипев ржавыми петлями, железные ворота стадиона широко распахнулись, выпустив людскую массу, сразу же заполнившую аллею. Многие, мучимые жаждой, кинулись к «Чайке», рассыпавшись по всему пляжу. Майор заметил их.

— Вы готовы, немец? — спросил он.

— Готов, товарищ майор! — ответил ему Шерер; у него лицо позеленело, он еще не оправился от удара.

— Не могу!.. — прошептал Рипу неизвестно в который раз.

— Сможешь! Теперь уж ты сможешь! — резко оборвал его Дрэган.

— Что, ушла твоя бабенка? — грубо проговорил Вуйкэ. — Никак ты по ней тоскуешь? Тоскуешь по… непорочной деве! — ухмыльнулся он.

— Не могу! — повторил Рипу, не сводя глаз с моста.

Аура быстро удалялась, рыдая в голос. Затем она побежала, и он видел, как она, прошмыгнув между двумя мужчинами, идущими по мосту, чуть не сбила их с ног.

Старшина молчал.

— Не могу! — снова повторил Рипу. — Вы слышите, я не могу? Чего вы хотите? Чего вы еще хотите?..

Старшина все молчал.

— Почему ты не можешь? — спросил подошедший майор.

— Товарищ майор, я больше не могу, — ответил он дрожащим усталым голосом. — Он мой друг! Как же я его ударю?

— А тогда как ты ударил?

Он говорил холодно, сухо, ровно — инцидент с Шерером вывел его из себя.

— Тогда я был пьян… товарищ майор! Я был пьян, — чуть ли не закричал он. — Это совсем другое дело!

— Врет он! — воскликнул Вуйкэ. — Врет, товарищ майор.