Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

— Если ты смеешься надо мной… — начал Николай и не закончил фразу.

— Вовсе нет — я ведь сам предоставил себя в твое распоряжение в качестве терпеливого коня. Конь — это конь, он для того и нужен, чтобы им пользоваться. Но я не ожидал — что ты проявишь столь мало деликатности по отношению к чужому предмету мебели. Думаю, матрац уже лопнул. Во всяком случае, спина моя в какой-то момент подозрительным образом прогнулась. А такой старый коняга —

Николай, похоже, не уделил этой речи должного внимания. Он лишь потрепал старого конягу по густым каштановым волосам. И потом заявил с ноткой компетентности в голосе:

— Я хочу знать, сколько тебе лет. Заглядывать в зубы — это мне не поможет, а на голове у тебя нет ни единого седого волоска.

Тутайна такие слова — хотя он не ждал их именно в тот момент — не застали врасплох. Он понимал, что рано или поздно придется давать на сей счет какое-то разъяснение. Но для начала он все же попытался прозондировать почву.

— А сам ты как думаешь, сколько мне лет? — спросил он.

— У меня нет опыта подобных оценок, — ответил Николай. — Что ты старше, чем я, — это я понимаю. Но между возрастом в двадцать пять и в сорок лет для меня пока нет четкой разницы. Мне пришлось бы делать такой выбор на основе недостоверного ощущения.

— И что подсказывает тебе твое ощущение?

— Что я вряд ли отважился бы скакать на сорокалетием коне.

— Ты, значит, полагаешь, что я моложе — значительно моложе —?

— Даже не знаю, что ответить. У меня так странно на душе. На меня влияет произведенный мною подсчет. Если человеку только шестнадцать, то в его представлении тридцать лет — уже достаточно солидный возраст —

— Ну давай, говори! — Ты, значит, подсчитал — А сколько лет барышнику Эгилю Бону —?

— Моему приемному отцу тридцать шесть или тридцать семь — примерно. Я даже точно не знаю —

— И если теперь ты сравнишь меня с ним —?

— Уже сравнивал. Это и внушает мне неуверенность. — Он, как мне кажется, — значительно старше. — Его лицо — а прочие части тела я едва знаю —

— Но ты подсчитал, что я должен быть старше, чем он. — Во всяком случае, полагаешь, что не могу быть моложе —

— Ты наверняка мог бы помочь мне в моем неведении. —

— Я в самом деле старше, чем твой приемный отец, — однако моложе другого отца, настоящего. —

— Да, — согласился Николай, — по моим подсчетам тоже так выходит. — И все же я не Moгy поверить — что тебе сорок лет. Конечно, мое суждение поверхностно — все люди разные — это я уже усвоил — и все же —

На его глаза навернулись слезы.

— И все же дело обстоит именно так, как я сказал и как ты сам подсчитал, Колай, — продолжал Тугайн. — Я только должен тебе кое в чем признаться. Я экспериментирую с собой — со своим телом. Я — мало-помалу пришел к мысли, что нужно время от времени пить лошадиную мочу. Мочу беременных кобыл. А не молоко. — Да — только не ужасайся сразу. — Это не очень приятно. Но, с другой стороны, и не так противно, как тебе, наверное, кажется. Лошади — красивые животные, это ты знаешь. — Моча должна быть свежей и еще теплой. Она, как говорят, содержит гормоны. Гормоны — чудодейственное природное лечебное средство. Кобыла должна быть беременной жеребчиком, потому что сам я мужчина. Если она вынашивает жеребенка-кобылу, то я делаюсь сонливым от такого странного лекарства. Я сразу чувствую, о каком варианте беременности идет речь —.

Николай не мог справиться с изумлением. Он хотел что-то ответить, но до этого дело не дошло. Он не сомневался в правдивости <рассказчика>; тем более что о гормонах слышал и раньше. Но ему не сразу удалось встроить услышанное в привычную действительность[?].

— Только со второго месяца беременности материнское тело производит эти чудодейственные вещества — способные омолодить такого человека, как я. Наверняка омолодиться удалось бы и другим людям, если бы они набрались терпения, потребного для подобного эксперимента, решились бы опробовать на себе необходимые дозы — и побороли отвращение. Думаю, тут нужно еще, помимо прочего, изначально иметь здоровое тело — или по меньшей мере безупречные почки — и хороший желудок — словом, такую конституцию, как у меня.

Николай все еще не мог говорить.

— Ты что, не веришь мне? — спросил Тутайн. — Прижмись носом покрепче к моей коже и сделай глубокий медленный вдох — тогда ты откроешь для себя, что я немного пахну лошадью — точнее, кобыльей мочой. — Кожа ведь и должна выделять пахучие вещества — это ее задача.

Николай удивился еще больше. Он послушно прижался носом к месту между лопатками Тутайна, пытаясь распознать указанный ему запах. И действительно ощутил острый, отдающий гарью аромат, напоминающий ослабленный запах лошади.

— Значит, я и в самом деле катался — в каком-то смысле — на коне? — спросил он восторженно.

— Если ты считаешь лошадиную мочу — или ее запах — в каком-то смысле конем, то, конечно, да, — ответил Тутайн. Он повернулся так, чтобы видеть Николая.

— Что ж, давай сделаем вывод из того, о чем только что говорили, — продолжал он, приобняв одной рукой мальчика. — Я, в действительности, — старый <хрыч>. Но для твоих глаз я выгляжу существенно моложе. И мне бы хотелось как можно дольше оставаться для тебя этой приятной обманкой. Я буду и впредь, если позволишь, пить лошадиную мочу — чтобы — казаться настолько молодым, насколько это соответствует нашим отношениям. Впрочем, не знаю, будет ли такой фокус удаваться всегда. Возможно, за немногие годы я превращусь в старика — во что-то, что не будет для тебя особенно приятным. Твоя мать и приемный отец наверняка полагают, что я постарел. Когда я видел ее в последний раз — в то время, когда ты весил восемь фунтов, — я все-таки выглядел значительно моложе, чем теперь. — Я в любом случае не хотел бы, чтобы они когда-нибудь — узнали о моем снадобье. Это преисполнило бы их горечью —. Колай, — испытай меня глазами и руками, насколько сможешь. — Моя кожа еще не изношена — она молодая —

Николай ощупал — правда, только поверхностно — его грудь и руки. Не сообщив результатов своей тактильной экспертизы, он вдруг начал очень обстоятельно рассказывать о родительском доме: о братьях, о дедушке, о работнике Хальде, о торговле лошадьми, о Фал-тине, о празднике Рождества и о