Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

Они расправили над собой одеяло, Тутайн закурил сигарету. Николай, казалось, все никак не мог вынырнуть из <…> <пустоты> последних часов. Он приник головой к груди друга и безудержно разрыдался.

Тутайн смутился и поначалу не мог сообразить, как утешить мальчика. Наконец он начал гладить его по голове и спине. Не прерывая этого занятия, он, по видимости невозмутимо и неторопливо, докурил сигарету до конца. Слезы Николая тем временем иссякли, но сухие <всхлипы> еще долго сотрясали мальчишеское тело. Потом они уступили место телесной расслабленности.

— Ты просто временно утратил внутреннее равновесие, — сказал Тутайн, когда кризис миновал. — Знаешь, без слез никто не становится взрослым. Сам я был, так сказать, нормальным парнем, то есть с четырнадцати до[?] восемнадцати лет пережил эту метаморфозу — превращение в мужчину, — и после уже не <боялся> вникать в хитрые трюки природы, которая опробует на нас <всякого рода> тайное колдовство. Но те бедолаги, кого она настигает врасплох уже в одиннадцать или двенадцать лет — или, наоборот, задерживает в развитии до твоего возраста, — неизбежно реагируют на такие вещи более болезненно.

— Но я-то уже не безволосый, вопреки твоим предположениям, — ответил[?], к изумлению Тутайна, Николай — совершенно будничным тоном.

Тутайн закурил вторую сигарету. Он сожалел, что дал мальчику повод к такому высказыванию.

— Мы уже обговорили почти все, что касается <наших> отношений, — сказал он, выдержав паузу. — Я хотел бы, чтобы завтра мы на некоторое время расстались. Я, во всяком случае, не могу терять много времени. У меня есть намерение — точнее, я вынужден поискать для себя в Стокгольме какое-нибудь занятие, чтобы зарабатывать на насущные нужды для тебя и себя. Денег, еще оставшихся у меня, хватит — пожалуй что, на пару месяцев. Было бы очень некстати, если бы я впал в нужду. — Между прочим — надеюсь, тебя не обидит, если я попрошу, чтобы ты, насколько это возможно, <сам> оплачивал свое[?] пребывание в гостинице. Ты ведь мог бы, учитывая характер нашей дружбы, по праву ожидать, что эти расходы возьму на себя я. —

— О характере нашей дружбы мне ничего не известно, кроме только что произнесенных тобою слов, — ответил Николай. — Я, <само собой>, дам тебе все деньги, которые имею при себе и которые уже не понадобятся для продолжения моего путешествия. Это несколько сотен крон. Но я хочу попросить тебя отложить твой отъезд по крайней мере до послезавтра.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — возразил Тутайн. — Ты взамен своих денег ничего не получишь. Я приму их — и этим все ограничится.

— Думаю, за время этого путешествия я еще никакую сумму не использовал с большей пользой — если не считать затрат на — на концертный билет. Я знаю, ты любишь во мне только моего отца; сам я как человек тебе безразличен; но я непрерывно учусь чему-то из твоих слов. Я со вчерашнего дня стал более пригодным. Более пригодным для требований, выдвигаемых жизнью. Я, конечно, немножко тебя люблю — я ведь еще никогда не лежал в одной постели с другим человеком — с тех пор как перестал быть младенцем. Тебе трудно понять, насколько мне грустно — когда я думаю, что ты хочешь, чтобы я был подальше от тебя.

— Колай — эти слова, которые ты произносишь так спокойно, с таким самообладанием — Мне сейчас очень стыдно. Наклонись же — дай мне твои губы — юные, мальчишеские губы — они — драгоценны — в них нет ничего отталкивающего — а только — сладкая плоть —

Я могу упрекнуть тебя лишь в одном — что ты забыл, о чем я говорил с тобой вчера вечером; что я хочу, чтобы ты всегда оставался поблизости — пока я не буду полностью уверен в тебе — пока ты не станешь частью меня. Ты, конечно, знаешь из курса естествознания слово «симбиоз», означающее совместную жизнь двух существ — разных видов, — которых гонят друг к другу не фурии полового желания, а стремление обрести преимущества совместной приятной жизни. Такова по своему характеру и наша дружба. Она есть нечто, что не выходит за рамки биологии. Совместная жизнь в согласии, которая приносит преимущества обоим партнерам. Вчера мы <согревали> друг друга. Сегодня ты одалживаешь мне деньги, я же обучаю тебя поцелуям. А теперь —, чтобы твои губы стали чуть более горькими и чтобы мои не так сильно контрастировали с твоими, ты докуришь мою сигарету. Потом мы выпьем кофе и побалуем себя пуншем. Когда ты заснешь, я буду тебе как мать — можешь ко мне прижаться, я буду отгонять от тебя всех злых духов Универсума. Когда-нибудь позже, когда ты начнешь охотиться на девушек, я научу тебя расставлять для них ловушки. Но прежде я приложу все усилия, чтобы сделать из тебя сына твоего отца. То, чем пренебрегали долгих шестнадцать лет, теперь должно быть наверстано. — Если ты забывчив, мы все наши намерения изложим в виде параграфов и составим таким образом письменный документ, который ты сможешь время от времени перечитывать, чтобы ни в чем не засомневаться.

— Теперь ты опять говоришь с безграничной добротой, свойственной твоему сердцу, и я сразу утешился. Я знаю, знаю, что с тобой я в безопасности. Ты лишь чуть-чуть рассердил меня, намекая на глупости, которые я совершу в будущем. — А теперь дай мне свою сигарету. Спасибо. — И пообещай, что завтра мы еще будем вместе.

— Этого я не стану тебе обещать, — сказал Тутайн. — Я только что говорил, что твои губы приятны на вкус. Может, и кожа приятна. Но я не хочу познавать твое телесное устройство в ощущениях. Я против того, чтобы мы друг с другом играли. Я не хочу превращать нашу дружбу в маленькое двусмысленное […] приключение. И ты тоже не должен этого хотеть. Я не стану злоупотреблять твоей неопытностью. Я тебя не убил. Мне нужна твоя жизнь. Я хочу посмотреть, что из тебя получится. Я хочу на твоем примере изучать естественный рост человека. Я не хочу делать тебя объектом моей симпатии или антипатии. Я хочу мое собственное прошлое, которое сделалось беспредметным, — наполнить твоим бытием. Нечто пустое, ужасающе пустое, я хочу — заполнить тобой. Ты должен пребывать там, где — внутри меня — ничего нет. Если бы ты умер — если бы эта страшная молния ударила между нами — я бы тебя съел — сожрал — чтобы — чтобы — новую память — пространство, которое чем-то заполнено… — Ты видишь, я