Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

До вечера он оставался у себя в комнате. Когда сумерки сгустились почти до черноты, он спустился по лестнице, бросил письмо в почтовый ящик. И пошел дальше. Два или три часа бродил он по центру города, разглядывал продажную плоть. Некоторые девушки могли бы ему понравиться; но он на самом деле высматривал их покровителей — мужчин в куртках и длинных бархатных брюках. «Это все заурядность, бюргерская заурядность, — думал он. — Ни одного из них я не могу использовать для своих целей. Они не знали бы, как мне помочь, даже если бы захотели. У них свой гешефт, и тот, кто имеет с ними дело, относится к этому уважительно. Нелепо усматривать в их деятельности нечто двусмысленное».

Он все-таки решился на одну попытку. Позволил, чтобы его остановила девушка, чересчур субтильная на его вкус. Глаза ее влажно поблескивали искусственными слезами. От нее исходил почти целомудренный запах одеколона. Он взял ее под локоток и повел в маленькое кафе, которое показалось[?] ему подходящим. Там заказал для нее какую-то еду и спросил, не хочет ли она выпить. Она попросила стакан бренди.

— Сколько ты стоишь? — спросил он тихо.

Она мгновение помедлила с ответом.

— Не лучше ли сперва убедиться, что я тебе нравлюсь?

Он вытащил из нагрудного кармана пару купюр, незаметно пододвинул их к ней.

— Я ничего от тебя не хочу, — сказал он почти неслышно. — Я только хотел бы — познакомиться с твоим другом, чтобы с ним — кое-что обговорить.

— Боюсь, тебе с ним не повезет, — бросила она равнодушно. — Хотя ты красивый.

Купюры она забрала.

Он качнул головой.

— Ты меня неправильно поняла. — У тебя есть друг. Он снабжает тебя эфиром или кокаином. —

— Он не торгует, — сказала она холодно.

— Он где-то поблизости? — спросил он.

Она это подтвердила.

— Тогда прошу — приведи его сюда. Что тебе сделается, если мы с ним поговорим? — Еще одной банкноты я не пожалею.

— От моего присутствия ты отказываешься?

— Думаю — да. Впрочем — это тебе решать —

— Я в таких делах не специалистка, — отрезала она и быстро поднялась.

— Я подожду здесь, — сказал он. — Как его зовут?

— Сикстен, — ответила она и исчезла.

Тутайн ждал долго. Когда он окончательно решил, что его надули, и уже собрался уходить, в кафе вошел молодой человек, который обстоятельно осмотрелся по сторонам, гигантскими шагами пересек оба зала заведения, задев по дороге несколько стульев, но потом скрылся за дверью с табличкой «Для господ».

«Похоже, это он и есть, — подумал Тутайн. — Но это всего лишь высокий, крепкий, не совсем еще взрослый рассыльный, обутый в грубые сапоги, в синих лыжных брюках и анораке, переделанном из старой полосатой юбки его сестры».

Парень вскоре опять появился, подошел, с ухарскими замашками, к столу Тутайна и спросил:

— Вы — тот господин, который ожидает меня?

Тутайн посмотрел на костлявого верзилу и прикинул, что, судя по лицу, ему никак не больше девятнадцати.

— Вы Сикстен? — спросил, в свою очередь, он.

— Да.

— Пожалуйста, присядьте, — сказал Тутайн.

— Я не такая свинья, — хрипло откликнулся парень.

— А кто вас за нее принимает? — спросил Тутайн, уже несколько разозлившись.

— Спрашивающий, — ответил Сикстен.

— Я вовсе не собираюсь делать вам неприличное предложение, Сикстен, — хочу только поговорить — узнать кое-что. — Вы, правда, нынешним вечером слишком много выпили — что несколько осложняет — нашу встречу. — Тутайн мало-помалу опять заговорил совсем тихо и без возбуждения. — Вы наверняка очень молоды — младше вашей подруга. У вас есть какая-то профессия? —

Парень залепил Тутайну звонкую оплеуху, подбежал к двери на улицу и исчез с глаз долой.

Посетителей в кафе было немного, и едва ли хоть один из них расслышал их разговор. Однако теперь все глаза обратились на Тутайна. Он совершенно растерялся, не знал, как себя повести: должен ли он подняться и выйти на улицу или остаться и что-то объяснить. Все ощущения покинули его. Ни боли, ни стыда он не чувствовал. Он опустил голову на стол и заплакал. Не зная из-за чего. Но как раз это больше всего соответствовало потребностям его души — хорошенько выплакаться, не замечая ничего вокруг.

К плачущему осторожно, тихими шагами, приблизился кельнер, наклонился над его плечом, прошептал:

— Вы, наверное, очень любили этого мальчика.

— Я его сейчас впервые увидел, — ответил Тутайн.

Кельнер недоверчиво качнул головой и снова удалился. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как голос Тутайна вернул его. «Я бы хотел оплатить счет — сударь —»

Снаружи был страх. Тутайн помедлил только мгновение. Страх был там. Тутайн это знал. Страх был там всегда — изначально —. Тутайн рассмеялся. «Я, хоть и питаю склонность — к пышногрудым девицам — будто бы пожелал отнять у рассыльного его субтильную даму, которая пьет эфир, пользуется ванной и соответствующими причиндалами, — неудивительно, что у него поехала крыша. — Однако препятствия я не преодолел —. Малый, гордящийся своим социальным статусом, залепил мне пощечину. — Не странно ли, что такое случилось со мной впервые? —»

Он опять стоял на берегу озера Меларен. Вода текла черная. Но с золотыми бликами. «Можно вложить туда теплое тело, чтобы оно стало холодным, — только бы не упустить нужный момент. — Я позволю течению нести меня — куда-то — где глубже. — В конце концов, в этом городе тоже должны найтись профессиональные фальсификаторы. Люди, которые зарабатывают себе на хлеб изготовлением документов. — Это следует из теории вероятности. — Те-Профессиональные продавцы плоти — существуют ведь разные касты — самодовольные утилизаторы падали — живодеры, которые имеют дело с падшим скотом, — и другие, торгующие всегда свежим товаром, — капканщики, униформированные и обычные. В этом городе имеются любые профессии — даже самые невероятные — с самыми невероятными вывесками. — Придется только довольно долго искать, чтобы найти это — нужную вывеску — нужного человека — руководствуясь страхом — истолковывать невероятные вывески — правильно истолковывать — чтобы, пусть и невероятными путями, прийти к нужной дверной табличке нужного человека — только бы не прослушать заманивающий призыв, не упустить возможность — посрамить страх —» Он хотел еще подумать:«— мне это не удастся — я больше не могу — с меня хватит — я лучше лягу в воду —» Но он отвернулся от <себя>. На каком-то перекрестке он купил порцию колбасы и сожрал ее.

*

Он вскоре узнал, in abstracto, историю постоянных клиентов господина Бьоркмана, их маленькие грехи и маленькие преступления, их заурядную безупречность. Даже в худших из прегрешений не было ничего особенного: они не