Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Феоктистов внимательно слушал, по-волчьи чуть наклонив голову.

— Но что-то такое здесь, действительно есть. В этих местах всегда жили наши учителя, друиды и банфили.

— Банфили — это кто?

— Так называют женщин-друидов. Сейчас я знаю лишь одну банфили, что до сих пор живёт на склонах Франкенхёэ. Это «ведающая мать» Кейтарайн.

Волк демонстративно принюхался:

— Уж не та ли, что стоит за теми кустами?

Оба обернулись. Их рисунка увядающей яркой листвы вдруг проступила фигура стройной женщины, со строгим чистым лицом, закутанной в длинную тёмную накидку. Волку сразу вспомнился Гесперон. Это был его коронный приём. С лёгкой улыбкой незнакомка сделала два шага навстречу. У герра Сеппа аж нижняя челюсть отвисла. Его изумление было совершенно искренним.

— Прошу прощения! Перед кустами! — слегка поклонился ей лорд Волк.

— Меня зовут Кейтарайн. Вы хотите просить помощи?

— Да, Матушка! Яви такую милость. Посмотри этих славных хирдов. Мне кажется, с твоей помощью они могут поправить здоровье! — обрадовался герр Сепп.

На вид незнакомке было лет двадцать-двадцать пять. Но взгляд строгих, слегка печальных глаз мог принадлежать и древней старухе. Феоктистов посмотрел на кисти её рук, придерживавшие ткань. Кожа с лёгкими морщинками, загрубевшая на солнце и ветру. Линии пальцев ровные, фаланги без склеротических утолщений. Пожалуй, всё же, она была среднего возраста.

— А ты что скажешь, чужеземец? — голос банфили чем-то напоминал говор благословенной «бабушки Линде». Разве что был много моложе.

— Думаю, тут благословение нашего каноника нужно.

Повернулся к вечеряющим и гаркнул:

— Отец Илья!!!

Тот по-военному вскочил и чуть не бегом бросился на зов. Но уже через несколько шагов запнулся, почти остановился и пошёл очень медленно. Его лицо, обычно невозмутимое, удивлённо вытянулось:

— Бригитта?!

Банфили буквально озарилась лучезарной улыбкой, а глаза вспыхнули неподдельным счастьем. Теперь ей можно было дать и семнадцать-восемнадцать.

— Хелмут! А ты почти не изменился. Похудел только.

— Бригитта… Я… Ты… - каноник лишь глубоко вдохнул. Его старое лицо тоже сияло восторгом юности.

— Хе-елмут! - ласково протянула пришелица. – Я уже четвёртый год банфили. Меня теперь зовут Кейтарайн… Да и ты, я смотрю, стал друидом?

— Ну, почти. Теперь я служитель Единого. Теперь я смиренный каноник Илья.

Женщина подошла вплотную к священнику и ласково провела по его щеке, заросшей полуседой бородой:

— Хелмут…

Затем встрепенулась:

— Кстати, ты разве не видишь, что твоей пастве нужна хорошая очистка?

— Душой они чисты.

— Я не о том. Они воины, а их тела забиты паразитами. Хм, кстати, а сам ты почти чист! Странно.

— Да это-то как раз понятно. Мяса я не ем. А то, что есть, думаю, с грязной водой набрал.

Все, затаив дыхание, слушали диалог Ведающих.

— Кстати, ты умеешь срезать омелу?

Каноник сокрушённо вздохнул:

— Нет, Бригитта… Кейтарайн.

— Ничего! Можешь просто помочь мне. Здесь чуть выше по течению я видела подходящую. Вот серпа у меня нет.

— Не беда, Кейтарайн! У нас много золота. И на кораблях есть кузнечный инструмент. Если поможешь с молитвами, к утру я тебе сделаю самый лучший серп! И нож друида.

На следующий день оба Ведающих приступили к очистке экипажей. Аргонавты привычно разбились на три вахты. Пока одну травили растительными алкалоидами, вторая присматривала за их состоянием. А третья несла караульную службу и готовила корпус «Арго». Глядя на них, и кельты разделились на три группы. За два дня из пациентов вышло столько аскарид и прочих мерзких паразитов, что огороженное место очистки тут же окрестили «свинарником». Отец Илья и Кейтарайн дружно сжигали все отходы лечения в большом медном котле.

Пациенты выглядели уже крайне плачевно, когда целители совершили над ними магический обряд с двухфутовым кустом срезанной омелы. Затем, не позволяя контактировать с ещё не очищенными, отправили на корабли. Но сначала выдали каждому по куску омелы для постоянного ношения на теле. Затем в «свинарник» завели вторую партию носителей паразитов. Уже через неделю очистку прошли все. За это время, наконец, определились, кто должен вернуться в Норман, а кому предстоял новый крестовый поход.

По совету Бьорна, в Трою запросились все басконцы и Флегиат. А также вновь посвящённые казаки-ливийцы. Пришлось переносить баллисту на «Нику». А катапультную площадку, вместе со старшим сыном Фарука, Алискером, отдать на «Арго». Из норманцев вернуться на войну согласились лишь шестеро.

Глава 24

6719 год от Сотворения Мира, 21 февраля. Норман

В этом году Йоль был богат на подарки. Прежде всего, в канун Нового года Владимиру удалось встретиться с семьёй. На второй день после победы он добрался от Хельдвана до Нового Эрки. Там у сэра Логина и бургомистра Бернадета уже гостили несколько отчаянных кангардских купцов, устроивших предпраздничную ярмарку. Они-то и рассказали о прибытии в столицу верхненорманского войска. Там же, кстати, выяснили и личность шпионки: — Дорианна была единственной женщиной, ехавшей с караваном. И исчезла аккурат за два дня до встречи с тарханом.

Такую удачу нельзя было упускать! Подкрепление герцога Генриха требовалось срочно доставить на полуостров. Тогда появлялся реальный шанс закончить войну. С десятком удальцов, взяв по два заводных коня, лорд Волк почти без остановок помчал в Кангард. Кстати, бывшая «тропа засад» выглядела уже как обычный торговый тракт. Присматривать за побережьем, хазарами и возможным исполнением ультиматума, что экспромтом написал Феоктистов, оставили добросовестного Зуброва. Тем более ему требовалось залечить колотые раны и сильнейший ушиб плеча.

До столицы добрались за десять дней. Ещё неделя ушла на бесполезные попытки уговорить короля отправить кузена с войском в уже почти освобождённую Бретань, а самому герцогу разъяснить, как вести переговоры с врагом. Слух о возвращении шерифа быстро достиг Шансона. Уже 17 декабря 6712 года в Кангард, в сопровождении отряда, прибыла леди Сусанна с детьми.

За то время, что Феоктистов не видел Сьюзи, малышка сильно вытянулась. Теперь это была пухлая крепышка, уже уверенно встававшая на ножки. Правда, осторожности ради, она ещё придерживалась за мать или какой-нибудь надёжный предмет. А потом начинала активно и весело дёргаться — не то пританцовывала, не то приседала. В отличие от братьев, бывших в её возрасте неугомонными поползушниками, Сьюзи росла дамой серьёзной и такими глупостями не занималась. Она предпочитала деловито и подолгу прыгать у