Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Требовалось хоть как-то зацепиться за материк и укрепиться на зиму. Поэтому решили совместить большой морской десант с операцией по изъятию Дорианны. Та уже знала слишком много и могла навредить. Всё-таки в Кангарде была весьма эффективная тайная стража.

В последнее посещение нукер довёл ей место и время встречи с «главой гильдии», который якобы собрался, наконец, забрать «любимую помощницу» в Розетту. Это сработало. Жадная сутенёрша приехала. Аж на побережье соседнего воюющего края. Правда, при виде хазарского одеяния тархана заартачилась. Но это уже ничего не решало — знания находились при Дорианне. Её просто затащили в шлюпку и увезли для вдумчивых допросов.

Пока тархан Махаэль с преподобным Лейбой определялись с дальнейшими действиями, в море заметили лодку, шедшую от берега. Вскоре доставили и пловца, десятника Эммануила Дерибентского. Из одежды на нём имелись окровавленный плащ, да аккуратная тряпичная повязка, закрывавшая плечо и бок с колотой раной. Смертельно перепуганный десятник с невнятным мычанием тыкал пальцем в свой обожжённый рот. Оказалось, ему ещё и язык вырезали. В лодке нашли плотно закрытый бочонок с куском когда-то белого плаща. На ткани ровными чёткими имперскими буквицами было написано ещё не высохшее послание:

«Герцогам Бриту, Иезекеилю, Корнуэлу и Мордехаю Дарданидам.

Любое проникновение хазар в Бретань карается смертью. Это наша земля. Если хотите жить, можете обговорить условия капитуляции. Для этого все корабли собрать на Бель-Иль. В ночь Йоля на пляже последнего позора хазар оставить весь «греческий огонь» и подателя сего. В это время убивать не будем».

Подписи не было. Некоторое время тарханы подавленно молчали. Показать такое герцогам… С другой стороны, могущественный враг впервые предложил переговоры. Ибн Давид вопросительно взглянул на хитромудрого сподвижника:

— Что думаешь, преподобный?

— Время-то нам всяко нужно. По крайней мере, в течение месяца они будут нас ждать именно здесь…

— А мы ударим в другом месте? — обрадовано вскинулся Лейба.

— Нужно подумать. Поговорить с... теми, кто был на берегу.

— Как же можно поговорить с тем, у кого нет языка?!

— Это уж мои дела.

Тархан вежливо поклонился Махаилю. В его «дела» лучше было не соваться.

Пока шли к острову ибн Фарханид наскоро разговорил Дорианну. И услышанное не обрадовало. Правитель Верхнего Нормана прислал-таки королю Филиппу подкрепление. Его девятнадцатилетний кузен, герцог Генрих, прибыл в Кангард на пятнадцати кораблях, со сто двадцатью бронированными всадниками и четырьмя сотнями пехоты. И никакое «морское блокирование» их не остановило. Перепуганные хазары, похоже, просто не рискнули напасть на такой крупный военный конвой. Шакалы хреновы… Вот значит кто разбил почти тысячный десант! Становился понятным и ультимативный тон послания. Уверенные в своей силе особы королевской крови так и поступают. Корме того, по утверждению Дорианны, флот Нормана за это время пополнился минимум тремя новыми мониторами — «Смелым», «Грозным» и «Разящим».

Тархан срочно взялся за изувеченного десятника. Для начала ему в рот влили полстакана неразбавленного кальвадоса. Когда тот «поплыл», лицо утратило маску ужаса, а из глаз потекли слёзы, Махаиль задал главный вопрос:

— Эммануил, ты умеешь писать?

Плачущий десятник лишь отрицательно покачал головой.

— А рисовать?

Удивлённо-презрительный взгляд и ещё один отрицательный жест. Похоже, задача усложнялась. Но не зря же ему отрезали язык? Что-то такое десятник знал и не должен был сказать... После двух часов диалога в формате «да-нет», активной жестикуляции и ещё полустакана «шансонского» истина была установлена: он слышал, как вражеский командир отдал приказание сотням кавалерии и пехоты.

Похоже, информация Дорианны подтверждалась. К месту высадки, действительно, подошло войско герцога Генриха. К тому же противник использовал в ночном бою и колдовское «громыхающее» оружие. Значит, подвоз огненного зелья норманцы тоже восстановили. Зато теперь смело можно было везти герцогам это оскорбительное послание. Ведь надиктовал его равный — брат короля Верхней Нормандии, герцог Генрих Капетинг.

К тому же, в голове тархана сложился план новой нестандартной операции. Он весело хлопнул по плечу грустного сподвижника:

— Ничего! Если проблему можно решить за деньги…

— То это не проблема, а всего лишь расходы! — криво улыбнулся Лейба.

— Тот, кто нам мешает, тот нам поможет!! — многозначительно пообещал Махаиль. Намного предвосхитив одного из героев «Кавказской пленницы».

* * *

6703 год от Сотворения Мира, 11 сентября. Паннония

На этот раз погода не баловала аргонавтов. С неба моросил нудный мелкий дождь, а с реки тянула промозглая сырость. «Арго» уже разгрузили и вытащили на берег. Плотники внимательно осматривали корпус. Кстати, за время путешествия по Дунаю он очистился от большей части морских наслоений.

После захвата тела дьюлы, речное путешествие стало намного спокойнее. Мадьяры откровенно боялись неуязвимых и огнедышащих речных «драконов». Поэтому прямых столкновений теперь старались избегать. Наверное, так и не поняли, что огнесмесь на кораблях закончилась ещё у выхода из «Железных ворот». В первом же прибрежном селении аргонавты захватили много хороших пиломатериалов и овечьих шкур. Самих кочевников там не было — заблаговременно ушли в лес, от «драконов» подальше. А вот оставшиеся паннонцы были невероятно запуганы. Они безропотно выполняли любые приказания страшных чужаков. Похоже, мадьяры хорошо потрудились, вырезая у них даже мысль о сопротивлении.

После погрузки трофеев предусмотрительно сожгли все обнаруженные плавсредства. А затем и саму деревню. Чтобы исключить любую возможность неожиданного нападения во время предстоящего ремонта. Перед этим паннонцы молчаливо покинули свои дома, унося детей и самое необходимое. На небольшом прибрежном островке дружно восстановили фальшборта и гамбезоны. А затем, выставив охранение, сели в кружок варить кулеш и строить дальнейшие планы.

Для подтверждения оплаты «долга» решили привезти королю Ратибору голову Пети Вернивьянка, с его приметными усами и чубом, переплетёнными золотыми нитями, правую кисть и изукрашенную саблю-фальшион. Хорошо, что оружие дьюлы не вывалилось, пока Феоктистов тащил тело на корабль. Под «доказательства» выбрали маленький бочонок и законсервировали кальвадосом. А оставшееся послали закопать рабов-каменотёсов.

Глядя на то, как сплошь замотанные окровавленными повязками ливийцы страдальчески кривились во время тяжёлой работы, лорд Волк неожиданно поднялся. И предложил казакам дать старательным каменотёсам волю. В боях на Дунае все трое проявили себя с самой лучшей стороны. Постоянно пополняли запасы щебня, а в ходе боёв не только закрывали и открывали стрелковые площадки, но ещё и боролись с пламенем. Наравне с членами парусных команд. Все рабы имели множественные ранения и ожоги, но, несмотря на это, всегда отважно выполняли обязанности.

После