Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

— Какой «ПОБЕДЫ»?! — чуть не заорал Святослав.

— Обычной. Мы умылись кровью и ушли. А в лагере оставили дар.

Несколько секунд князь испытующе смотрел на невозмутимого Улиса.

— Но мы же не насовсем уйдём?

— Нет. Но знать об этом должны немногие.

— Ага! А внутри коня ты предлагаешь спрятать самых ловких воинов?

— Да нет! Троянцы первым делом также могут подумать. Так что подарок, скорее всего, тщательно проверят. А чтобы они сделали это наверняка, да ещё и не спалили коня сразу, мы им «гостинчик» подкинем. Такой, что не побрезгуют.

— Какой? — Святослав уже довольно улыбался.

— «Золото-брильянты»! Ты же, княже, получил очередную десятину? Нужно чтобы сбруя была дорогой, а из глаз статуи выглядывало то, что непременно захочется оттуда достать.

Когда через неделю напряжённых боёв крестоносцы начали сворачивать лагерь, в Йоросе не спешили верить в свою удачу. Да, многочисленные слухи о пораженческих настроениях в войске осаждающих поступали. Да, те понесли очень большие потери. Но вот так, бездарно завершить более чем девятилетнюю войну? Однако вскоре разведчики принца Инея подтвердили — крестоносцы ушли! Вместе со всем немаленьким флотом. В середине брошенного лагеря возвышалась лишь большая статуя белого коня, изящно изготовленная из обломков разбитых в боях катапульт и кораблей.

В сиявших кровавыми рубинами глазах странного изделия император Прямок угадал старую имперскую корону. Принц Иней вскарабкался на «коня» и разрубил морду. Внутри, действительно, был вделан древний символ Ангелов! Кроме того, на землю вывалился ещё и золотой кубок. Император быстро прекратил вспыхнувший было ажиотаж и приказал перетащить статую во внутренний двор его резиденции. Где и разрубить, под присмотром отважных даков, на самые мелкие кусочки.

Вечером в Йоросе, за крепко запертыми стенами, стихийно вспыхнуло победное празднество. Не удержался даже гарнизон. А утром народ послали срыть уродливые земляные валы, что успели навалить перед стенами крестоносцы. Когда работы были в разгаре, в районе обоих городских ворот кучи неожиданно окутались дымом и языками пламени. Обожжённые и уцелевшие опрометью бросились в город, но створки уже захлопнулись. Охрана была хоть и похмельной, но бдительной. В то же время из жерла акведука вылетел здоровенный огненно-дымный язык. Из него вырвался абсолютно круглый валун, с такой силой шарахнувший в противостоящую, уже полуразобранную стену, что часть слагавших её блоков выбило внутрь, а каменная «затычка», наоборот, вывалилась наружу. Тут же из земляных схронов в образовавшийся горящий пролом бросились воины. В троянском облачении, но с ярко-белыми казачьими лампасами.

Ещё два отряда таких же поддерживали панику в районе пожаров. Так как сходу захватить ворота не удалось, оставалось лишь ждать, что их откроют более удачливые товарищи. А из-за каменистых складок недалёких предгорий, увидев оговорённый дымный сигнал, галопом возвращались крестоносцы... К вечеру Троя пала.

Глава 25

6719 год от Сотворения Мира, 22 марта. Норман

Наконец-то, после всех суматошных трудов Феоктистов вырвался домой. Наскоро проверил «огнемётчиков», отдал распоряжения КГБ и приказал до утра не беспокоить. По пустякам. Всласть попарился в бане и напился взвара с мёдом. Многолетние суматошные, но настойчивые изыскания Коли в области пчеловодства всё же принесли свои плоды. Теперь почти в каждом крестьянском дворе стояло по паре бортей либо ульев. А графские пасеки вообще известны далеко за пределами Союза. Сьюзи, всё же признавшая его в канун Йоля, теперь уже намного быстрее преодолела робость разлуки. И весь день практически не слезала с отцовских рук. Он же то и дело касался губам её младенческих кудряшек, да ненадолго отпускал полюбоваться как «топает». Кроха пошла-таки собственными ножками в год и день.

Жена тоже была на этот раз необыкновенно тиха и ласкова. Она буквально физически ощущала давящую глыбу какой-то вселенской печали, заполнявшую душу лорда. Наконец, пришло «их время» — ночь. Владимир не спеша разделся и подошел к окну. Нежно коснулся плавленого кварца, провёл пальцами вдоль линии тёмных верхушек Фалезского леса. На западе ещё тускло тлела полоска заката, а справа над тёмной чащей уже поднимался слегка искривлённый грубым стеклом бледно-жёлтый диск луны. Всё уменьшавшуюся светло-голубую линию зари давила сверху неотвратимая тьма, кое-где уже покалывающая глаз бриллиантовыми высверками звезд.

— Сьюзи заснула? — шёпотом спросил Волк. Бледный свет оттенил профиль, выделив полосу на лице. Взгляд леди Сусанны задержался на шраме, и она, о чем-то задумавшись, рассеянно ответила:

— Да. Похоже, малышка сегодня здорово «натопалась».

Владимир, наконец, улыбнулся и повернулся к жене. Лунный свет заплясал, причудливо ломаемый рубцами на обнажённом теле. Женщина подошла и провела ладонью по правой руке, пытливо оглаживая бугры старых отметин:

— Милый, почему ты никогда не рассказываешь о своих ранах?

Лорд аж хмыкнул от удивления:

— Нашла тему!

— Но мне интересно.

— Ну, этот ты знаешь! — дотронулся до лица.

— Да, это лечение. А потом там же лопнуло, когда ты дрался с волками и поймал Вольфа.

— Ага! Только потом и крокодилы ещё раз порвали... Вот эти — там же!

— А эти? — она снова провела ему правой руке.

— Сорвался со скалы в Малой Азии.

— Расскажи! Ты вообще никогда не рассказываешь про Крестовый поход. Хотя с плащом паладина не расстаешься.

— Да не хочется мне это вспоминать! Столько там всего... Понавертелось. Не то гордиться, не то стыдиться впору. Война ведь это, знаешь ли... Вон Ратиборка от первого-то своего никак не отойдёт. Хотя — меня спасал! Да и вообще мальчишка крепкий.

Сусанна поникла. Боль сына была и её болью. Муж тут же привлёк к себе:

— Ладно-ладно, расскажу!

Они забрались в постель, и Владимир провел пальчиком жены под своей левой грудью. Там, под сердцем, тоже был небольшой плотный шрамик.

— Это, можно сказать, последняя зарубка Трои... В Крестовый поход я пошел не из любви к Сыну Господа, да простит Он мне это безумство. Чувство долга, да порох — колдовская начинка нашего теперешнего оружия, вот что двигало мной тогда. Да ещё и заставляло вести за собой отличных ребят. Йорос мы взяли с помощью выстрела из каменного прообраза пушки, где вместо пороха взорвали «греческий огонь».

— А все говорят, что с помощью «Троянского коня»?

— Да мало ли, что говорят! Да и ты, моя умница, помалкивай. Конь там