Искупление - Стивен Бакстер

72

Как только Джофиэл сам оказался внутри сооружения — внутри огромной синей коробки, похожей на абстрактный собор, залитый светом без видимого источника, — он обнаружил, что его нереальное сердце учащенно бьется.

Все эти годы после его собственного виртуального творения он бесполезно убеждал себя, что, теоретически, подвергается наименьшей личной опасности из всех присутствующих людей. Стены технологии ксили блокировали большинство человеческих сигналов, но оборудование, которое носил каждый из членов команды, как и все человеческие технологии, составляло аппаратуру, которая поддерживала его существование. Для этой функции хватило бы даже нескольких метров коммуникационных кабелей, которые они тянули. И если бы все пошло не так, он мог бы вернуться к сохраненным копиям, хранящимся у Ашер вне гнезда, или вернуться во флаер, даже в конвой за миллион километров отсюда.

Вся эта логика не имела никакого значения. Он был здесь, сейчас, и чувствовал, что находится в такой же смертельной опасности, как и остальные.

Никола, к ее чести, казалось, осознавала это. Пока остальные пялились на безликие стены, она смотрела на него. — Эй. Успокойся.

Он посмотрел в ее загадочное лицо, смесь человека и призрака, которое он едва мог прочесть даже сейчас. — Успокойся? Мне страшно, Никола.

— Знаю, что ты боишься. Знаю, некоторые люди думают, что виртуалы невосприимчивы к таким чувствам. Конечно, боишься. У тебя есть на это право. Ты жив, в какой бы физической форме ни содержался. Ты прожил столько, сколько себя помнишь. Видишь ли, у меня было время все обдумать. Ты напуган, потому что жив, а не потому, что сошел с ума. — Она оглянулась через плечо. — Хотя я не так уверена насчет наших товарищей по команде. Вон Чинело ухмыляется… Давай.

Макс, хорошо это или плохо, принимал быстрые решения. Теперь, без дальнейших разговоров, он толкнул другой люк — в стене, противоположной той, через которую они вошли впятером. Приблизившись, Джофиэл ничего не смог разглядеть из того, что лежало за ним. Ничего, кроме неуловимой темноты, как будто его взгляд скользил с одной стороны открытого люка на другую, не замечая разделяющего их пространства.

Макс сказал: — Мы проходим. К следующей комнате…

— К третьей комнате, — пробормотал Пул. — Считая внешнюю часть первой комнатой. Сейчас мы во второй комнате… Которая, как видите, может занимать не то же пространство, что и первая комната…

И, конечно же, следующий люк был первым невозможным дверным проемом, понял Джофиэл. Если бы эта конструкция была такой простой, какой выглядела снаружи, эта дверь должна была открываться наружу, к Колесу, его релятивистскому небу. Вместо этого, еще одна комната, третья, где никакой комнаты быть не должно. Остальные, похоже, ничего не заметили. Или, подумал он, взглянув на Никола и Пула, если и заметили, то не обратили на это внимания. Хорошая политика, решил он.

— Давайте продолжим, — сказал он.

— Отлично, — огрызнулся Макс, снова раздражаясь. — Все пятеро идут в третью комнату. Мы можем видеть Ашер через вторую, и она может видеть нас, так что часовой здесь был бы напрасным. Мы не знаем, насколько обширной будет эта структура… Та же схема, что и раньше. Майкл и я будем впереди. Вы трое прикрываете нас и готовитесь к эвакуации в случае необходимости. Пошли.

На этот раз Пул первым, Макс за ним, они исчезли через этот загадочный люк, в темноте.

Чинело, Никола, Джофиэл отстали. Джофиэл знал, что Ашер снаружи с тревогой наблюдает за ними.

Через несколько ударов сердца Никола позвала: — Майкл? Макс? С вами там все в порядке?

— Я… — Голос Пула. — Проходите.

Они посмотрели друг на друга. Затем Никола пролезла внутрь, за ней Чинело.

Джофиэл был последним. И он пролез через обычную дыру в стене в… Извращенный ужас. Сначала он не мог разобраться в формах, которые видел. Цветные пятна, мелькавшие в поле его зрения. Отсутствие четких границ. Отсутствие какого-либо чувства относительного положения, расстояний. Когда он поворачивал голову, сцена, казалось, плыла вокруг него — как будто проецировалась его собственными глазами — и все же не совсем так, как будто сам акт его поворота заставлял пространство вокруг него искажаться.

Наверху не было крыши, только то, что выглядело как внутренняя часть пирамиды с четырьмя, пятью, шестью сторонами — число не имело смысла; порядок менялся по мере того, как он пытался сосчитать свой путь вокруг. Пол под его ногами, хотя и казался таким же ровным, как и во второй комнате, медленно, словно вязкое масло, пошел рябью в поле его зрения.

И на этой движущейся поверхности стоял Макс. Стоял прямо, но под странным, наклонным углом.

Джофиэл решительно закрыл глаза. Опустил голову. Когда снова посмотрел, это было его собственное тело. Стараясь не обращать внимания на фон под ногами, он сосредоточился на поиске кабеля виртуальной связи, который тянулся от его собственной талии. Вот, вот она, серебряная линия человеческого изобретения, змеящаяся сквозь хаос.

И проследил за другими кабелями и нашел Чинело, а затем Никола, ее фигуру нельзя было спутать ни с кем. Они стояли так же неподвижно, как и он, выпрямившись, внешне спокойные. И все же под разными углами, как будто в наклонном гравитационном поле. Небрежно разбросанные жесткие игрушки.

— Это похоже на Галлию-три, — сказал Майкл Пул.

Голос Никола звучал слабо. — Что? Что ты сказал?

— Или Ларунду. Вращающуюся среду обитания. Подумай об этом. Где сила тяжести направлена не просто вниз, а под странными углами. Где небо — это травянистое поле над твоей головой. Подумай, Никола. Представь, если бы ты отправила нескольких бегунов из Высокогорной Африки в такое место, как Галлия. Разве они не были бы сбиты с толку? Напуганы? Мы могли бы понять логику, разобраться в ней. Но…

— Но не это, — сказал Джофиэл. — Артефакт за пределами нашего понимания.

Теперь вокруг него, казалось, сгущалось что-то вроде снега: он не падал ни с какого неба, не сгущался, как туман, а просто появлялся большими мокрыми хлопьями, как будто летел из-за какого-то невидимого угла.

— Вот и все, что это такое, — сказал Майкл Пул решительно и упрямо. — Артефакт. Мы знаем, что ксили — это реликвия другой эпохи — когда Вселенная была очень молодой, когда само пространство-время было хаотичным. Может быть, это какое-то отражение того, как они видят мир — смесь нашего восприятия и их собственного… Я не знаю. Но это не имеет значения. Слушайте. Мы знали, что так и будет. Верно? Даже червоточина между палубами была… сложенной. Но наши приборы все еще работают. Все по-прежнему имеет смысл. В конце концов, это просто еще одна большая комната.