Тирания бабочки - Франк Шетцинг

была работа потрошителей! Мужчины, должно быть, попали в их стаю. Управляемый контингент! Это значило – ноль шансов на оборону. Следовательно, не было никаких остатков этих тварей, и, разумеется, мои усилия узнать, кто это устроил, уходили в песок. Какой-то военачальник, за которым стояли еще бо́льшие негодяи, а земля там просто ломилась от полезных ископаемых. Взрывной точкой было то, что мы никогда не приносили с ПВ-453 потрошителей. «Нордвиск» запрещал импорт агрессивных технологий. Другими словами, кто-то эту доктрину обошел. Кто-то, кто мог бывать в 453, на острове, был сведущ в обращении с Воротами и знал, как погасить надписи трансфера. Профи с экспедиционным опытом – и поэтому под подозрение подпадали немногие.

Кому тут было доверять? Без доказательств, без знания, кто за этим стоит? В конце концов она заговорила об этом с Элинор, которая хотя и верила каждому ее слову, но не выказала никакого огорчения. Пилар решила реконструировать путь резервуара. На каких платформах, на каком транспорте он мог перевозиться, какими путями сквозь джунгли и саванны? Кэнъити Такахаси, один хакер, специализирующийся на компьютерах ПВ-453 и, не считая Джима, единственный из ее команды, кого она не могла заподозрить в двойной игре, проанализировал пути товаров последних месяцев и наткнулся на маленькую транспортную компанию на окраине Сакраменто, откуда контейнеры должны были попасть в Окленд. Спутниковые снимки показали, как грузовики той фирмы четыре месяца назад приезжали на ферму и что-то оттуда вывозили, подозрительно похожее на резервуары с потрошителями. Как и следовало ожидать, никаких протоколов этого процесса обнаружено не было. Между перевозкой и погрузкой на корабли было два дня – и потом японец выяснил из сети, что та транспортная компания намерена переправить и следующие контейнеры идентичным маршрутом, с тем же пунктом назначения: порт Харкорт в Нигерии, на границе с Камеруном, Центральноафриканской Республикой, Чадом, Суданом и Южным Суданом. Пилар по указаниям Кенни установила программу, которая глазами и ушами A.R.E.S.а видела и слышала и незаметно переправляла данные на ее собственный компьютер. Дата поставки контейнера в Окленд граничила со временем трансфера – один-два-три дня, – во время которого на ферме не планировалось никаких действий, и только Джейрон и полдюжины его людей находились там, не считая двух дежурных программисток.

– Так я поняла, кто был бациллой. Джейрон. М-да… – Пилар мрачно покачала головой. – Нет бы мне хорошо устроиться в Пало-Альто и проследить, как этот выводок проходит через Ворота, но я ведь непременно должна была прыгнуть через горящее кольцо. Находиться там. Пофоткать, послушать разговоры, удостовериться, что контроль у меня в руках. Потому что ведь и мои видео тоже могли подвергаться манипуляции. Я расписывала себе, как они обнаружат программу и теперь со своей стороны меня прижучат. Воздержись от комментариев! Иногда я себя спрашиваю, остался ли у меня в башке после всех этих трансферов хоть один непараноидальный нейрон. Фиг его знает, что я себе думала тогда.

– По крайней мере, ты не думала, что Родригес тебя застукает.

Она скривила губы:

– Чего можно ждать от девчонки, имя которой означает опорный столб.

– Пилар. – Лютер задумался. – Да, верно, это колонна.

– Мария дель Пилар, вот откуда это происходит. От статуи Марии в Сарагосе. Наша мадонна на колонне. «Тупая дубина» подошло бы лучше.

– Не умаляй себя. Ты действовала очень храбро.

Она слабо улыбнулась:

– Спасибо.

– Но ты не могла залогиниться по всей форме, – сказал Лютер. – Тогда бы они знали, что ты находишься на ферме.

– Да, и обмануть A.R.E.S. очень трудно, но у меня вторая сверху ступень допуска. Достаточная, чтобы запрограммировать ложный лог-аут. Теперь они могли считать, что могут действовать без помех. Мне оставалось только окопаться в апартаментах.

– Что нас ждет на ферме? Как велика сеть Родригеса?

– Трудно сказать. Оперативны только он, Грейс и его тесный круг, полдюжины типов, я думаю. Остальное может разниться. От «все кончено» до «мирового заговора».

– Ты действительно подозреваешь Эльмара?

– Эльмар ходит по воде. Я подозреваю всякого, кто не пользуется мостом.

– Это серьезно.

– Говорю же тебе, я параноик. Боже мой, я ли не люблю Эльмара!

– Любовь и подозрительность идут рука об руку.

– Умник ты мой, – фыркнула она. – Когда Джейден придет в себя, он нам, может быть, скажет, кто с ним в деле. Если кто-то вообще в деле. Я, признаться, уже ни в чем не уверена.

– Что, совсем никому не доверяешь?

– Это из-за моей мании преследования. – Она вздохнула. – У Джейрона есть связи с секретными службами и военными, наверняка и с международными торговцами оружием. Итак, кто же их покупатели? Какое влияние имеют эти люди? Вашингтон всегда хотел от нас больше, чем мы готовы были дать. Понятия не имею, что нас ждет. Национальная гвардия? ЦРУ?

– Давеча ты шумела, что если слух дойдет до официальных органов…

– Официальных – значит, тех, кто не в деле.

– Ах, вон что.

Она оглядела его:

– Тебя, кажется, не убедило.

– В моей практике такое называется противоречивым высказыванием. Что, собственно, будет, если на ферме все пойдет не так?

– Например?

– Не знаю. Из Ворот появится что-то плохое.

– Еще хуже, чем ты?

Он игнорировал ее шутку.

– Вы используете супермозг по имени A.R.E.S., вы странствуете по параллельным вселенным… Как бы это назвать, чтобы не звучало по-обывательски? Я имею в виду – разве такие вещи не должны происходить под контролем всего человечества?

Пилар хрипло засмеялась как над плохой шуткой:

– Ясно дело.

– И?

– Что «и»? Ты думаешь, A.R.E.S. – это единственный проект такого рода? Повсюду в мире идут эксперименты с суперинтеллектом. Каждый хочет оказаться первым в этой гонке.

– Я думал, A.R.E.S. первый.

– A.R.E.S. лучший. Пока. Другие – я не знаю, но нашему я доверяю как единственному прорыву.

– Прорыву?

– Взрывной отрыв интеллекта.

Лютер смотрел в ночь. На пляшущие в ней искры, тени и намеки.

– Так ли это разрушительно, как звучит?

– Это могло бы означать и рай на земле.

– Для кого?

– Капитальный вопрос. – Она сцепила пальцы за головой. – Ты совершенно прав, рождение искусственного суперинтеллекта следовало бы вести как общечеловеческий проект. Уже из-за рисков, связанных с этим. Но происходит иначе. Наоборот. Не все считают, что дитя рождено на общее благо. Кто создал первый суперинтеллект – получает решающее опережение. Суперинтеллект придумывает вещи, которые могут привести тебя к господству над миром. Первая суперинтеллектуальная машина – это последнее изобретение, которое должен сделать человек. Итак, в чьих руках он проснется к жизни? Какие цели перед ним поставят? Наш единственный шанс, что эта ИИ-тема однажды не ударит нам по ушам, состоит в том, чтобы первыми вывести на дорогу этичный суперинтеллект, который действительно будет мыслить в интересах человечества и под контролем людей, настроенных схожим образом. Чтобы нас кто-нибудь не