Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

— Поднажали!!! — заорал Грэг на гребцов. «Виктория» почти прыгнула вперёд, и омеднённый форштевень ударил в корму хазарской посудины. Треск, крики. Сквозь заливающие волны фон адмираль, забыв собственный приказ, тут же среагировал:

— На абордаж!!!

Насколько можно было понять, в условиях разыгравшейся стихии почти все мониторы предпочли сцепиться хоть с кем-то. Так был шанс не просто бездарно захлебнуться в разверзшейся пучине, а успеть погибнуть как воин — в жаркой сече! Именно это было сейчас главным для кельтов и германцев, не разделявших веры в Единого. Отважных сынов Европы после славной смерти ждали чертоги Вальхаллы и Ирия. А Феоктистов, отплёвываясь от холодных волн и орудуя сразу двумя топориками, успел ещё улыбнуться внезапно пришедшему воспоминанию: «Так вот что значила та клубящаяся хмарь! Это, действительно, шёл ураган».

Глава 26

В считанные минуты сильный порывистый ветер сменился жестким ураганным напором. Волны, и без того крутые, вообще вздыбились водяными горами, грозящими раздавить дерзкие людские скорлупки. Страшные удары обрушились на сцепившиеся «Викторию» и неф, стремясь разломать обоих. Пенные валы покатились по палубам, сметая всё на своем пути и увлекая в пучину дерущихся. Кромешную мглу то и дело разрывали ослепительно-белые молнии. Потом следовал оглушительный треск, перекрывавший рёв бури и крики людей.

Очередная электрическая вспышка высветила как разломился на гребне волны «Молот Кангарда». Потом его уже просто не оказалось на поверхности. С быстротой стрелы промелькнул мимо чей-то сорванный парус... Но сделанная более прочно «Виктория» пока держалась.

— Рубить абордажные фалы! — надрывался Грэг. — Пушки к килю! Крепите!

Сильно поредевший экипаж с трудом вырвался из сечи. Некоторых, вошедших в берсеркерский раж, приходилось самим бить по голове и уже волоком тащить по пляшущим палубам. Хорошо, что хазары почти не сопротивлялись. Их обуял ужас. Наконец полузатопленный неф отцепили. После этого штормовой аврал принял более упорядоченный характер. Сам адмираль бросился выполнять указания Грэга, русским матом подгоняя уцелевших. Сейчас капитан был «первым после Бога». Кое-как железное снаряжение загрузили на дно, опустив тем самым центр тяжести судна. Это позволило более плавно заскользить по волнам, ослабляя силу их ударов.

Но когда очередной вал покатился по палубе, капитан Грэг заметил характерное клокочущее вспенивание на носу. Сорвало люк башни! Он метнулся вдоль леера и навалился на пробоину своим телом. Подоспевшие германцы помогли завести нормальную заплату. Но «Виктория» уже приняла огромное количество воды. Как ни странно, этот «балласт» лишь усилил остойчивость. Корабль всё также качался на сумасшедших кручах, но при этом перестал угрожающе трещать. Грэг вздохнул с облегчением и приказал вычерпывать воду из основного корпуса.

Несколько изматывающих часов взбесившиеся волны швыряли «Викторию». Затем ураган сменился сильным штормом, продолжавшим гнать в неизвестность. Рассвело. Но небо закрывала плотная пелена облаков, не давая сориентироваться по сторонам света. В этом заключалась главная неприятность. В распоряжении капитана имелись лишь самые примитивные навигационные приборы, не позволявшие определять местоположение корабля в открытом море. А магнитная «матка» лорда Волка вообще пропала. Похоже, сгинула где-то в пучине.

Феоктистов два раза перерыл свой рундук и перебрал вещи. Отсутствовала даже разлинованная чашка. Необычайно ярко вспомнил, как во время посещения северян старший Скарролиг показывал «солнечный камень» — почти прозрачную пластину какого-то твёрдого минерала. Этот кристалл обладал волшебным свойством находить на небе солнце. Для этого требовалось лишь смотреть сквозь него на небо, постоянно вращая. Там, где появлялись концентрические кольца, и находилось в данный момент светило. Причём, камень показывал его сквозь облака и большие дождевые тучи. Даже уже севшим за линию горизонта. Соответственно, в открытом море всегда можно было выверить курс. Ярл тогда предложил помочь выкупить у скальда такой же артефакт. Но цена в тридцать коров, почти равная стоимости небольшого карви, заставила отказаться. Кто же мог предвидеть, что во вроде бы уже устоявшейся размеренной жизни опять случится длительный морской переход?

Воду откачали. Из тридцати пяти человек экипажа уцелело четырнадцать. Достали из непромокаемых рундуков сухую одежду и переоделись. Даже перекусили сухарями и салом, под небольшое количество кальвадоса. Это помогло разогнать кровь, почти застывшую в многочасовом противоборстве с холодной водой. Шторм потихоньку стихал, но продолжал нести «Викторию» дальше. Люди с надеждой оглядывали горизонт, боясь пропустить признаки хоть какой-то земли. Теперь их обрадовал бы и берег страшного Йотунхейма. Каждый старательно гнал мысль о том, что корабль может тащить в океан. Однако, когда земля не показалась и на десятые сутки, сникли даже наиболее долготерпимые. Всё-таки, шторм унёс их именно за Край Мира.

Пресной воды на корабле оставалось на неделю, продуктов — на две. При правильной экономии можно было увеличить сроки вдвое. Поэтому капитан Грэг, несмотря на настойчивые просьбы, не спешил поворачивать на обратный курс. Во-первых, он ждал солнца, чтобы хотя бы примерно определить местоположение, а, во-вторых, расшатанная ураганом «Виктория» могла просто не выдержать долгого противоборства с волнами. Небо же словно издевалось над мореплавателями.

На двенадцатые сутки впереди был замечен корпус корабля. «Виктория» подняла паруса и вскоре догнала «Нику». Корабли плотно пришвартовали друг к другу, и остатки экипажей радостно побратались. Лорды порывисто обнялись:

— Николкин, дружище!

— Володька! Живой, блин!

На «Нике», ещё больше пострадавшей от урагана, из тридцати четырёх человек экипажа в живых осталось только двенадцать. Рангоут находился в плачевном состоянии. Если бы не непрерывная напряжённая работа по откачке воды, баллистный монитор давно бы пошёл на дно. На «Виктории», благодаря искусству капитана Грэга, общий набор корпуса выглядел удовлетворительно. Поэтому суда намертво скрепили абордажным крючьями, после чего вычерпали воду из подпалубных и подбашенных пространств флагмана. Вся конструкция накренилась, но в целом сохранила плавучесть. Получившееся сооружение нарекли «Викторникой».

К вечеру, когда уже сгущались сумерки, марсовый заметил на горизонте, откуда пришла «Виктория», ещё чей-то парус. «Викторника» неуклюже развернулась и в крутом бейдевинде пошла навстречу, расцветившись сигнальными фонарями. Там заметили переливающееся зарево и тоже зажгли одинокий фонарик. Уже в темноте пришвартовались к полуразбитой «Кальвадосской стреле». На ней уцелело восемь человек — лейтенант Стаи Брантон из Фалеза, два моряка-норманца парусной команды и пять германских морпехов. Они приветствовали спасителей со слезами радости. Рангоут был сокрушен до такой степени, что весь монитор колыхался в такт волнам.

— Первый раз такое вижу! — изумился капитан Грэг. — Это, наверное, и есть восьмое чудо света!

— Быстро перегрузить пушки, боезапас и продукты на «Викторнику»! - распорядился лорд Волк.

Как всегда, в тяжелые минуты мозг у него работал быстро. Приказание было выполнено, а «Кальвадосская стрела» ещё