Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Действительно, это был парус! Рыбак вскочил, запрыгал, замахал руками и сумасшедше заорал. Но корабль прошёл вдалеке, так и не заметив его. А затем, практически достигнув горизонта, неожиданно развернулся и направился другим галсом. На этот раз почти прямо на баркас! Через несколько часов Огюстена подняли на борт «Кальвадосской стрелы».

Вскоре он вступил уже на палубы «Викторники», возле которой чинили закрепленного «Попрыгунчика», большое судно из вспомогательной эскадры. Это было всё, что удалось спасти в штормовом море. Правда, нашли много народа, успевшего сесть в шлюпки. И даже половину приняли на борт живыми. Теперь их активно растирали, укутывали в сухое и отпаивали разведённым кальвадосом. Кто начинал двигаться, тут же приставляли к работам. Это было лучшее целительное. Но многие к моменту подхода спасателей были уже мертвы. Кто от ран, кто от переохлаждения. Апрельская водица в Ла-Манше убивала надёжнее абордажного топора. Что удивительно, в море не видели ни одного спасшегося хазарина. Только закоченевшие трупы на обломках. Хотя, когда морпехи сдирали с них амуницию и одежду, могли и просто притопить тех, кто подал признаки жизни. Врага германцы ненавидели люто.

Когда дошли до щепок, решили всё же послать «Кальвадосскую стрелу» ещё дальше. До самого предела видимости с эскадры. Что бы уже не осталось и сомнений в спасении всех уцелевших. Так нашли Огюстена. Смертоносный ураган, уничтоживший армаду, задел его краем. Да и полузатопленный баркас без мачты оказался очень устойчивым.

В общей сложности из семисот двадцати одного военного моряка Союза выжило сто двадцать два. Плюс рыбак с Гронсоу. Из них сформировали новые экипажи: на «Виктории» и «Нике» штатные, тридцать пять и тридцать четыре человека, двадцать восемь на «Кальвадосской стреле» и двадцать шесть (с Огюстеном) на «Попрыгунчике». Из корабельной древесины, в изобилии выловленной в море, создали новую оснастку «Стрелы» и сделали прочные усилители каркаса «Попрыгунчика».

* * *

Похоже, именно длительный шум ремонта привлёк новую напасть. Неожиданно «Попрыгунчик» вздрогнул всем корпусом, словно получив мощный удар снизу. Тут же раздался резкий продолжительный треск, и судно начало раскачиваться. Причём, совсем не в такт волнам. Затем у носа из-под воды вырвались две огромные змеи и ударили по встревоженным плотникам.

— Драко-оны!!! — заорал фон адмираль. — К бою!!!

И лишь затем рассмотрел, что с плезиозаврами гибкая мерзость, толщиной с ногу, не имела ничего общего. Больше всего это напоминало бело-розовых червей с хаотичными тёмными пятнами. Вместо головы у них было что-то вроде плоского листовидного лепестка. Один сразу плотно схватил морпеха, а второй промахнулся. Дёрнулся, показав четыре ряда не то пульсирующих присосок, не то мелких, чуть меньше кулака, пастей на внутреннем крае. И почти сразу из воды выметнулись ещё и толстые конические щупальца с двумя рядами аналогичных присосок.

Вот за что фон адмираль любил германцев, так это за пунктуальность. Услышав команду, они обнажили оружие и бросились на врага. Даже не раздумывая, кто или что перед ними. Первого несчастного ловчее щупальце уже утянуло под воду. Но на остальные весь экипаж «Попрыгунчика» дружно навалился с топорами и мечами. От «Викторники» судно отделяло буквально шесть-семь футов. Несколько смельчаков с секирами дружно перепрыгнули их. А капитан Грэг схватился за причальный конец:

— Тяните! И абордажные крючья! Скорее!!

Команду выполнили. Несколько моряков потащили катапультоносец к себе, а четверо забросили на его палубу железные «кошки». Пока тянули, половина экипажей «Виктории» и «Ники» присоединилась к рубке. Лорд Владимир тоже азартно перемахнул сужавшееся межкорабельное пространство и бросился к другому борту. Из-под воды на него уставился огромный, похожий на лошадиный глаз. Вот только он горел злобным красным светом, как у драугара. Да и размером был с две человеческие головы. Вся передняя часть огромной твари состояла из пучка щупалец, в основании которых сидел этот немигающий глаз. А дальше под воду уходило уже что-то гладкое и обтекаемое. Как корпус субмарины. Не раздумывая, метнул один из абордажных топориков. Блин! Мимо. Не рассчитал преломления воды. Но всё же оружие ударило в плоть. Хотя видимого вреда не принесло. Но через миг остатки щупалец метнулись вглубь, а вместо твари под кораблём начало растекаться клубящееся пятно мрака.

Только тогда Владимир обратил внимание на острую резкую вонь. Вдруг в глазах ненадолго потемнело. У него, как и у большинства морпехов, из носа пошла кровь. Кроме того, сильно закружилась голова.

«Блин! Чем это он нас?» — фон адмираль не сомневался, что морское чудище нанесло какой-то невидимый общий удар. Рядом уже стоял Коля с секирой. И вечной рукояткой «шпаги Гесперона» за плечом. Вдруг его глаза резко расширились:

— Смотри!!

Чуть дальше располагалось поле связанных между собой шлюпок. А сейчас там встал лес щупалец. Они присасывались к бортам и резко увлекали лодки под воду. Сквозь очистившиеся волны было видно, что их тащили вниз стремительные розовые силуэты. Хорошо, что людей в шлюпках не было. Но тут прямо возле друзей из-под «Попрыгунчика» выскочил гладкий хлыст ловчего щупальца. Дёрнулся, выбив у Зуброва секиру, отбросил его самого, и тут же впился булавой «лепестка» прямо в лицо и грудь Феоктистова. Тот лишь дёрнул всеми конечностями. Как муха, резко влетевшая в центр липкой ловушки. Рывок… Но Волк успел ухватиться за планшир правого борта. Ноги хаотично молотили по палубе, а под побелевшими костяшками пальцев ощутимо затрещала древесина. Из-под присосавшегося «лепестка» потекла кровь. А само щупальце вдруг заметно начало утолщаться, наливаясь силой.

Фон кунинг вскочил, выхватывая из-за плеча своё единственное оружие, и с яростным криком рубанул напрягшуюся мерзость. Узкое лезвие шпаги рассекло плоть, обдав друзей потоком голубой крови, и ударилось о планшир. В тот же миг с его кончика сорвалась пронзительно-голубая молния. Один луч ударил вниз, прямо в удалявшийся обрубок ловчего щупальца, а дальше змеящиеся ветви электроразрядов накрыли терзаемые шлюпки. От неожиданности Коля выпустил рукоятку, и шпага, прощально звякнув о дерево поручня, плюхнулась в воду.

Аммиачная вонь почти исчезла. Перед «Попрыгунчиком» горели несколько шлюпок. А неведомые твари ушли. Морпехи потом рассказывали, что при ударе молнии не менее трёх конических розовых туш резко развернулись в разные стороны и разлетелись под водой «со скоростью галопирующего всадника». Теперь уже всё море под эскадрой было залито их тёмными чернилами. Умные! «Дымзавесу» поставили.

Феоктистов, наконец, смог отлепить от себя отрубленный «лепесток». Помимо четырёх рядов присосок, его покрывали ещё и плотные загнутые зубья. Вылитая булава. Испятнанный фон адмираль вырезал пару наиболее больших, почти дюймовых. И тут же попросил Колю облить его остатками голубой жидкости из чудища.