Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

На следующий день аврал продолжился. Остатками настилов, пушечных башен и надстроек завершили ремонт корпуса «Кальвадосской стрелы», вновь превратив её в большой гребной неф со съёмной мачтой. Кроме того, уже довольно хорошо укрепили рангоут «Ники». Так лорд Кальвадосский Волк вновь стал «фон адмиральом». Хотя он фактически шёл на «Викторнике», тянущей за собой большую ладью, при необходимости это легко превращалось в два грозных пушечно-баллистных монитора и боевой драккар.

Пороховые отсеки, сделанные прочно и герметично, сохранили весь запас «огненного зелья». На три корабля приходились пять разных пушек, калибром от двух до четырёх дюймов, с запасом чугунных ядер и картечи, одна «митральеза» (на марсе «Ники») и катапульта с восемью кувшинами огнесмеси. А также тридцать два аркебуза и девять мушкетов под унитарный патрон. Плюс — рычажные винтовки и револьверы лордов. Готовых патронов имелось по двадцать на ствол. Но были ещё и приспособления для их повторного снаряжания и восемьсот шестьдесят медных капсюлей. Кроме того, семнадцать арбалетов с запасом болтов и достаточное количество холодного оружия.

Солнце всё не показывалось. Фон адмираль на военном совете выслушал предложения командиров. Фон кунинг ратовал за движение вперед, так как ему уже до смерти надоели морские приключения. Он был убежден, что рано или поздно корабли наткнутся на землю. Капитан «Ники», Эрик Прыщавый, советовал остаться на месте, мотивируя это тем, что мог появиться ещё какой-нибудь уцелевший корабль. Но больше всего Волку понравились предложения лейтенанта Брантона и капитана Грэга, чей авторитет после спасения «Виктории» вырос до небывалых размеров.

Оба советовали по-прежнему идти в крутом бейдевинде, пренебрегая опасностью. По крайней мере, до тех пор, пока не дойдут до места, где море покрыто щепой от разбитых кораблей. Ведь упорно дующий ветер разносит по морю всё, что уцелело после урагана. Как правило, это хоть немного возвышается над водой, представляя своеобразный парус. Щепки же наименее подвержены действию ветра, поэтому дальше их искать кого-либо уже не стоит. Очевидно же, что большую и крепкую «Нику» ветер утащил дальше всех, тяжелую от воды «Викторию» чуть меньше, а когда-то быстроходную, но разбитую «Кальвадосскую стрелу», ещё меньше от места трагедии. В конце концов, все согласились, что нужно попытаться отыскать тех, кто смог пережить ураган. Ведь это могло повысить и общие шансы на спасение.

* * *

Когда хазаро-норманская эскадра миновала Гронсоу, с северной оконечности острова вышел рыбацкий баркас. На нём было всего два человека: огромный чернобородый Огюстен и сухонький седой Жак, проходившийся ему дальним родственником. Их судёнышко считалось одним из лучших в деревне, поэтому они не боялись уходить далеко в поисках удачливых мест лова. Обоим приходилось кормить большие семьи. Да ещё стараться что-то продать прожорливым, но щедрым викингам. Однако в этот раз сети вновь и вновь приходили пустыми. Похоже, идея половить сразу за прошедшими кораблями себя не оправдала.

— Что, дедушка, заночуем на баркасе? А завтра рыбное место найдем.

— Не знаю, Огюстен, не знаю... — с сомнением протянул старик. — Что-то мои кости говорят, что непогодой дело может не кончиться!

— Так ведь всё равно засветло не успеем! А ночью и сбиться не долго. Маяк-то Жан Поль так и не восстановил. Да и впервой что ли? Сколько уж непогод на этом баркасе пережили!

— Ох, последний раз я с тобою рыбачу! — для порядка покряхтел дед и начал укладываться. Впрочем, долго поспать не удалось. Шквал налетел неожиданно и резко. Баркас как испуганный конь подпрыгнул на гребне волны и заметался между исполинскими водяными стенами. Холодная вода хлынула внутрь, и судёнышко угрожающе накренилось. Ошалевший Огюстен выхватил из-под лавки острый топор и несколькими взмахами снёс мачту. Баркас выровнялся. А рыбак, зажав лапищами руль, дополнительно направил его носом к волнам. Сухонький Жак сноровисто вычерпывал воду маленьким деревянным ведёрком из-под приманки.

Удары крутых валов становились всё более сильными, и сил старичка уже не хватало. Но он упорно продолжал работать. Час шёл за часом, Огюстен едва успевал вдохнуть в перерывах между волнами. В очередной раз открыл глаза и обнаружил, что остался один. Лишь привязанное к лавке ведёрко билось о борт. Сначала Огюстен не поверил глазам. Не может этого быть! Ещё мальчишкой он начал ходить в море с Жаком. Не перечесть штормов, которые они выдержали. Его просто не могло смыть!

— Жак! Жак!!! Жа-а-ак!!! — заорал потрясенный Огюстен. И океан тут же ворвался очередной волной в его глотку. Мягко подхватил под мышки и выдернул из баркаса, оборвав страховочную веревку. Непроизвольно рыбак схватился за борт и повис над разверзшейся бездной. Полузахлебнувшись, теряя сознание, услышал голос седого Жака. Тот звал за собой.

«Ну нет, старый плут!» — борясь с удушьем, подумал Огюстен. Изо всех сил напряг руки и вынырнул из волны. Кое-как отдышался и смог заползти в баркас. Привязался обрывками обоих концов, с трудом выровнял лодку и, удерживая одной рукой руль, второй начал работать ведёрком...

Когда сознание вернулось в одеревеневшее тело, Огюстен обнаружил, что качается в полузатопленном баркасе по более пологим, но всё ещё гигантским волнам. Левая рука, сведенная судорогой, намертво зажимала руль, держа носом к волне. С большим трудом удалось отцепить от кормила собственные пальцы. Постепенно обе руки начали шевелиться. Рыбак привязал руль и вычерпал воду. Облегченное судёнышко словно бы веселее заплясало на поверхности. В сети запутались две рыбины, и Огюстен возблагодарил Бога, что не оставил его без еды. Всё остальное смыло волнами. Рыбак кое-как утолил голод и жажду этой сырой добычей и заснул.

Несколько дней он только и делал, что ловил обрывком сети редких рыбёшек, ел и спал, не имея возможности править баркасом. Крепкий ветер по-прежнему гнал в море. Изредка приходил Жак. Чаще являлся во сне. Но, бывало, и днем звал откуда-то снизу. Огюстен торопливо крестился, читал короткую рыбацкую молитву и вновь забывался тревожным сном. Он осунулся, мускулы на руках выступили узлами. Жак звал всё чаще и настойчивее. Умудрился даже один раз показаться среди волн. Но рыбак снова и снова гнал настырного мертвеца.

— Рано мне ещё, дедушка Жак, рано! — отвечал он ему и вновь повторял строки молитвы. Старик исчезал. Но в один из дней Огюстен увидел и что-то новенькое. Белую точку вдали. Тут же вознес самую горячую молитву, какую только смог придумать, и всмотрелся ещё раз.