Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

class="p1">За два дня она продвинулась от обувной стены через ближайшие шкафы и первый остров до витрин перед широким проемом. Часть второго ряда тоже удалось проверить, но дальше пространство снова расходилось на проходы, шкафы и освещенные стеклянные секции. Гардеробная не стала меньше оттого, что Вера уже знала ее устройство.

В обувной части работа шла быстро. Пары стояли открыто, каждая на своей полке. Вера снимала туфли и сапоги, проверяла пространство за ними, проводила пальцами внутри и возвращала точно носками вперед. Иногда приходилось останавливаться и сверяться с фотографией, сделанной до начала поисков: у Аграфены даже небольшой поворот каблука выглядел частью порядка.

Со шкафами было хуже. Одежда висела свободно, между плечиками оставались одинаковые промежутки. Вера раздвигала чехлы, проверяла задние стенки, снимала коробки с верхних полок и ставила обратно, следя, чтобы швы на крышках снова смотрели в ту же сторону.

Первый остров занял почти весь вчерашний вечер. Джемперы, платки, перчатки и сложенная одежда скрывали не столько возможную находку, сколько новые поверхности: двойное дно, съемный вкладыш, неприметный стык у задней стенки. Вера вынимала все, что лежало в ящике, проверяла дерево и возвращала вещи в прежнем порядке. К концу руки пахли кашемиром и кожей.

Сегодня она добралась до ящиков под витринами. Там лежали футляры, коробочки, старое серебро и небольшие предметы, которые нельзя было оценить одним взглядом. Любая тяжелая вещь подходящего размера на несколько секунд становилась возможной находкой. Потом оказывалась шкатулкой с толстым основанием, пресс-папье, бронзовой фигурой или каменной чашей.

Среди мелкой пластики нашлись фарфоровые птицы, собаки, две лошади, несколько человеческих фигур и резные животные из темного камня. Зеленые Вера брала осторожнее остальных. Вес проверяла еще до того, как успевала рассмотреть форму. Затем переворачивала, искала шов вокруг основания, проводила ногтем по выемкам, заглядывала в пасть, если она была открыта. Нужной жабы с монетой среди них тоже не оказалось.

Последний ящик пришлось закрыть за двадцать минут до сборов на прием к Гордеевым. Вера вернула предметы на места, проверила, ровно ли лег поддон, и задвинула ящик до конца. За широким проемом ждали следующие секции.

При такой скорости на оставшуюся часть гардеробной ей потребуется еще как минимум неделя.

Несколько часов у Гордеевых отнимали время у единственного дела, которое могло освободить Веру от Мельникова. Пока она будет пожимать руки и отвечать на вежливые вопросы, статуэтка продолжит лежать где-то среди вещей Аграфены ненайденной.

Вера посмотрела на часы: девять минут четвертого.

Подсчет ничего не менял. Задача на ближайшие часы оставалась простой: войти, не выдать себя, ничего не отдать сверх необходимого и вернуться к поиску.

На очередном повороте лес отступил от дороги. Впереди появилась высокая ограда из светлого камня и темного металла, уходившая между соснами в обе стороны. Домов за ней видно не было.

Створки ворот начали расходиться прежде, чем BMW успела остановиться. Артем сбросил скорость и въехал на территорию усадьбы. Внутренний проезд оказался шире поселковой дороги. Лес продолжался по обе стороны, но здесь его присутствие было приведено в порядок вместе со всем остальным. Между стволами не лежало веток, склоны удерживали низкие подпорные стены, дорожки уходили в глубину участка плавными изгибами. Деревья оставили на месте, но пространство под ними расчистили так тщательно, что естественный лес превратился в часть дорогого ландшафтного проекта.

Лопатин вел машину медленно, хотя дорога была свободна. Через несколько поворотов справа показались припаркованные автомобили. Первый ряд тянулся вдоль проезда, второй уходил между деревьями. За ним обнаружился еще один. Гостей приехало много.

Через пару минут впереди открылся светлый фасад отдельного здания, окруженного высокими корабельными соснами. Сплошные французские окна занимали почти всю стену, обращенную к проезду. Светлый камень сочетался с темной отделкой мрамором, широкая крыша формировала глубокий автомобильный навес над входом в строение.

Жилым домом это не выглядело. Слишком много стекла, слишком широкий подъезд и слишком открытый фасад. Личный особняк Гордеевых отсюда не просматривался. Семья принимала гостей на собственной территории, но в дом их, по-видимому, не пригласила.

BMW пошла по дуге вокруг строения.

За высокими окнами двигались люди. Вера различала отдельные фигуры, светлые платья, темные пиджаки, поднятую руку с бокалом. Отражения сосен лежали поверх освещенного помещения, лица распадались за стеклом и снова собирались, когда человек подходил ближе к окну. Несколько голов повернулось в сторону дороги, но Вера не могла определить, смотрят ли гости на приближающуюся машину или продолжают следить за собеседниками.

Вера опустила взгляд на руки: пальцы успели сжаться. Она медленно расправила их, расслабила плечи и проверила, ровно ли лежит юбка. Кулон оставался на месте, скрываясь за глухим воротником.

BMW свернула под навес. Шум колес изменился, стал плотным и глухим. Артем остановил машину точно перед стеклянными дверями центрального входа. Тут же от дверей отделился молодой человек в темной форме. Он спустился с крыльца, открыл заднюю дверь и подал Вере руку в белой перчатке.

В салон вошли холодный воздух и музыка. Девушка услышала несколько мягких нот кларнета, за ними проступили струнные. Звук доносился из здания приглушенным, однако композицию она узнала: Моцарт, Квинтет для кларнета и струнных ля мажор.

Она повернулась, спустила обе ступни на темный камень и оперлась на предложенную ладонь. Несколько секунд пришлось думать только о движении: не задрать подол, не сжать чужие пальцы сильнее необходимого, не опустить голову, проверяя, куда легла юбка.

Вера подняла подбородок и выпрямилась. Ткань платья тут же расправилась: по черной поверхности прошел глубокий зеленый отблеск, потом на мгновение появился темно-коричневый и тоже исчез.

Музыка стала слышна совсем чисто. Кларнет легко двигался среди струнных, но все было рассчитано до доли секунды. Вере всегда казалось, что инструменты в этой композиции разговаривают в комнате, где никто не повышает голоса и каждый точно знает, когда ему следует вступить. Произведение австрийского композитора прекрасно подходило для приема Гордеевыми наследницы рода Буровых.

Молодой человек мягко закрыл дверь автомобиля за спиной девушки. BMW плавно тронулась, вышла из-под навеса и направилась к парковке, оставив Веру одну.

Владислав Аркадьевич появился на верхней площадке крыльца здания, когда девушка приблизилась к ступеням. На нем был темный костюм, белая рубашка и синий галстук без рисунка. Все сидело безупречно, и ни одна вещь не требовала отдельного внимания. Серебра у висков оказалось больше, чем на фотографиях. Высокий лоб, прямой нос, четкая линия рта и глубокие синие глаза сохранили ту редкую правильность, которую возраст обычно разрушает. Здесь красота просто сменила назначение. Когда-то такое лицо обещало неприятности женщинам, теперь оно приводило в порядок мужчин за столом переговоров.