Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

был плотнее, челюсть сильнее, взгляд ярче, а красивый рот редко смягчал выражение лица. Александр нравился. Красота Аркадия действовала сильнее, но одновременно ставила границу.

Елизавета Андреевна оказалась той самой женщиной, которая первой заметила Веру у входа. Высокая, статная, с густыми темно-каштановыми волосами, широкими выразительными бровями и яркими синими глазами. Ее красота не была хрупкой или декоративной. Сильное лицо выдерживало прямой взгляд, а дорогая одежда не пыталась приукрасить женщину, только не мешала ей.

— Очень приятно познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Благодарю, Елизавета Андреевна.

— Надеюсь, ваша жизнь в Красноярске проходит спокойно? — спросила Маргарита Павловна.

— Да, благодарю, все хорошо.

Пока шли представления младших Гордеевых, Григорий Владиславович молчал и рассматривал Веру. Взгляд переходил от глаз к высокому воротнику, медленно спускался по черной поверхности платья, задерживался на обуви и возвращался. Пальцы на серебряной рукояти трости сжимались и разжимались.

Наконец старик решился:

— Простите, Ольга Веселеновна. Я понимаю, что рассматриваю вас совершенно неприлично. Просто я, вероятно, единственный человек в этом зале, который видел эти вещи собственными глазами и раньше.

Вера выбрала формулу, не выдававшую ни знания, ни незнания и оставлявшую Григорию Владиславовичу самому решить, о чем именно его спросили.

— Будьте любезны, расскажите.

— Аграфена Матвеевна пришла в этом комплекте на похороны своей матери, Анны Савельевны. Мне было четыре года, многое не помню, но черную ткань с зеленым и темно-коричневым переливом и туфли в тон память сохранила.

Вера почувствовала, как под воротником стало жарче. Хела сохранила спокойное лицо женщины, которой сообщили известный семейный эпизод.

— Спасибо, что поделились воспоминаниями.

— Всегда к вашим услугам.

Григорий Владиславович слегка склонил голову и снова перенес часть веса на трость.

Елизавета Андреевна приблизилась вплотную и стала открыто рассматривать одежду Веры.

— Любая женщина продала бы душу за такой комплект. Можно изменить все, что захочется, а потом начать сначала.

— И больше никогда не зависеть от магазинов и портних, — добавила Маргарита Павловна.

Хела позволила чужим ожиданиям выполнить основную работу и дала Вере возможность ответить правильно:

— Это действительно удобно.

К ним подошел официант с закусками. Борис Григорьевич взял одну, Маргарита Павловна — другую.

— Не хотите что-нибудь перекусить, Ольга Веселеновна? — спросил Аркадий.

— Благодарю, не требуется.

Старший сын Гордеевых принял ее ответ и предложил идти дальше. Владислав Аркадьевич задержался рядом с Григорием Владиславовичем, а Инна Сергеевна начала обсуждать с Маргаритой и Елизаветой сложности выбора правильного силуэта платьев для посещения какой-то модной театральной постановки.

Официант с напитками встретился по пути к следующей группе. На подносе стояли бокалы вина и небольшие стеклянные бутылки San Pellegrino воды с газом.

— Желаете что-нибудь?

После нескольких минут разговоров во рту девушки пересохло. Она посмотрела на закрытые металлические крышки и решилась.

— Да, воду с газом, пожалуйста.

Подошел второй официант, снял с подноса коллеги бутылку и открыл. Хруст, на который рассчитывала Вера, действительно прозвучал. Потом взял чистую посуду и начал наливать.

— Достаточно, спасибо.

Вера приняла бокал. Холодное стекло под пальцами быстро стало влажным.

Аркадий проследил взглядом за уходящими официантами.

— Если захотите немного тишины, я могу показать вам наш зимний сад. До оранжереи Аграфены Матвеевны, конечно, далеко, но пара интересных растений тоже имеется.

— Благодарю, пока в этом нет необходимости.

Серенада для струнного оркестра Чайковского началась прежде, чем они подошли к двум мужчинам у окна. Знакомая широкая певучесть вошла в восприятие Веры и на несколько секунд сняла давление от новых лиц.

Мужчины оказались очень похожи. Оба высокие, худые, с очень светлой кожей, почти белесыми волосами, холодными серо-голубыми глазами, угловатыми лицами и тонкими ртами. Светлые ресницы почти не очерчивали глаза, делая их еще холоднее. Однако спутать их можно было лишь в первую секунду. У одного взгляд постоянно двигался, подхватывая происходящее вокруг, а в уголках рта легко появлялась насмешка. Второй смотрел прямо и неподвижно, говорил мало и, казалось, ни на мгновение не выпускал из внимания остальной зал.

— Марк Леонидович и Герман Леонидович Вельские, — сказал Аркадий. — Они владельцы лучшего ночного клуба Красноярска «Млечный путь». Марк занимается музыкантами и артистами, определяет меню и бар. Герман отвечает за финансы, персонал и безопасность.

Марк протянул руку первым:

— Рад познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Взаимно, Марк Леонидович.

Герман ограничился более короткой формулой:

— Рад знакомству.

— Взаимно, Герман Леонидович.

Марк продолжил:

— Примите наши соболезнования, Ольга Веселеновна.

— Благодарю.

Он выдержал короткую паузу, не превращая ее в демонстрацию скорби, и продолжил:

— Ольга Веселеновна, успели ли вы познакомиться с местной музыкальной жизнью?

— К сожалению, нет времени.

— Жаль. Возможности Красноярска гораздо разнообразнее, чем принято думать. Надеюсь, дела скоро дадут вам немного свободы. И будем рады видеть вас в нашем клубе, лучший столик и прекрасный бар гарантируем.

Вера ответила вежливой улыбкой.

Герман Леонидович перестал наблюдать за залом и перевел внимание на нее:

— Мы можем быть полезны и вне стен клуба. Если вам понадобится связаться с человеком, которого трудно застать через официальные каналы, Марк обычно знает, где его найти.

— Спасибо, буду иметь в виду.

Предложение не содержало просьбы открыть двери дома или допустить братьев к делам Аграфены. Вера услышала только аккуратно обозначенную возможность, чего Вельские ждали взамен и ждали ли вообще, они не сказали.

— Может быть, все-таки перекусите? — спросил Аркадий.

Он произнес это спокойно, но вопрос показывал, что ее первый отказ запомнился. Вера сделала глоток воды.

— Благодарю, нет желания.

Взгляд Аркадия задержался на лице девушки, затем вернулся к Марку.

В этот момент второй близнец кивнул по направлению ко входу:

— А вот и Артем Павлович.

Девушка не дернулась на имя наследственного раба Буровых. Сначала опустила бокал на уровень талии и лишь затем лениво повернула голову.

Лопатин вошел в зал и, найдя глазами Веру, направился к ней.

— Марк Леонидович. Герман Леонидович.

Герман протянул руку:

— Добрый день.

— Добрый день.

Марк тоже пожал руку Артему.

Никто не посмотрел на Лопатина как на слугу, который закончил парковать машину и вернулся к хозяйке. Братья немного разошлись, освобождая ему место рядом с собой.

Неожиданно пришло облегчение. Конечно, Лопатин не был на ее стороне. У него имелись семья, служба, собственные знания о Красноярске и, возможно, интерес к тому, чтобы освободиться от власти Буровых. Но из всех присутствующих Вера знала только его.

Артем посмотрел на девушку. Она кивнула, показывая, что он свободен в своих перемещениях по залу. И Лопатин направился к хозяевам приема.

Вельские продолжали разговор, рассказывая о новой зимней программе своего ночного клуба, и Вера не могла повернуться вслед за Лопатиным. Она краем глаза замечала Артема только в просветах между людьми: темный пиджак рядом с Владиславом Аркадьевичем, короткий наклон