Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

был крупным, широкоплечим, с темными волосами, глубокими голубыми глазами и тяжелой мужской красотой. Уверенная улыбка не смягчала массивную линию челюсти.

— Очень приятно.

— Взаимно, Илья Андреевич.

Андрей Ильич повторял отца молодым и более подвижным. Темно-русые волосы, светлые голубовато-зеленые глаза, широкие плечи и та же тяжелая линия челюсти, которая пока не успела придать лицу суровость. Энергичная улыбка делала его моложе, он явно хотел выглядеть взрослым представителем семьи и поэтому вкладывал в официальность больше усилий, чем требовалось.

— Рад знакомству, Ольга Веселеновна.

— Взаимно, Андрей Ильич.

Аркадий перешел ко второй семье:

— Марина Сергеевна Ларина, младшая сестра Надежды Сергеевны. Она руководит животноводческим комплексом и племенной работой. Павел Андреевич Громов, ее муж и младший брат Ильи Андреевича. Он занимается молокозаводом, логистикой, техникой и снабжением. Лев Павлович, их сын.

Марина Сергеевна была похожа на старшую сестру светлыми волосами, высокими скулами и ясным лицом, но серо-голубые глаза смотрели мягче, а свободная манера держаться убирала из сходства Надеждину жесткую собранность. Хорошо сидевшая одежда выглядела практичной и дорогой, выбранной человеком, которому важнее удобство в работе, чем впечатление на окружающих.

— Очень рада познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Благодарю, Марина Сергеевна.

— Очень рада познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Благодарю, Марина Сергеевна.

Павел Андреевич напоминал старшего брата: темные волосы, синие глаза, широкие плечи, но челюсть менее жесткая, а выражение глаз — спокойнее. Он выглядел человеком, который не говорит о контроле, а на деле разбирается, где именно сломалась техника и почему поставка не пришла вовремя.

— Рад знакомству.

— Взаимно, Павел Андреевич.

Лев Павлович заранее выпрямил спину. Восемнадцать лет считывались хорошо: темные волосы, серо-голубые глаза, крупное тело и тяжелая семейная линия челюсти принадлежали взрослому Громову, но лицо сохраняло подростковую подвижность. Дорогой костюм сидел хорошо, однако юноша помнил о нем при каждом движении.

— Очень приятно познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Мне тоже, Лев Павлович.

Надежда Сергеевна дождалась окончания представлений:

— От всей нашей семьи примите соболезнования.

— Благодарю.

Затем собеседница явно решила не тратить время на легкие разговоры.

— Аграфена Матвеевна не любила частых визитов, но никогда не отказывалась выслушать, когда дело действительно важное.

В вопросе Надежды Вера услышала проверку: сможет ли семья однажды прийти к новой Буровой и рассчитывать хотя бы на разговор.

Вера не знала, что Аграфена делала после того, как выслушивала. Обещание продолжить неизвестный порядок могло обойтись дороже прямого отказа.

— Мне предстоит многое узнать о ее делах.

Надежда Сергеевна выдержала короткую паузу и приняла границу:

— Разумеется. Сейчас у вас достаточно собственных дел. Дорога из Москвы прошла спокойно?

— Да, благодарю.

Илья Андреевич добавил:

— Хорошо. В это время погода не всегда считается с расписанием.

— Мне повезло.

Надежда сама закрыла опасную тему и перевела разговор так гладко, что просьба о будущем доступе исчезла под обычной светской любезностью. Но она уже прозвучала и была услышана.

Лев Павлович продолжал смотреть на глаза Веры. Взгляд переходил от зеленого к темно-карему, задерживался и возвращался. Потом юноша спохватился и перевел внимание на родителей.

Именно рядом с Лариными и Громовыми Вера перестала искать отдельные объяснения.

Сначала Владислав, Инна и Аркадий показались ей уникальным исключением. Потом к ним прибавилась боковая ветвь Гордеевых, два брата Вельских, Веденин. Теперь перед Верой стояли две светловолосые сестры, два крупных темноволосых брата и их сыновья — еще одна семья, в которой привлекательность не возникла случайно, а последовательно повторилась в поколениях. Весь зал состоял из колдунов и ведьм, обладавших той внешностью, которую в обычной жизни называют редкой, породистой или элитной. Разные типы, разные возраста, разные лица, и ни одного просто обычного.

Страннее всего было то спокойствие, с которым они относились друг к другу. Никто не любовался лицом Аркадия, не оглядывался на Елизавету, не следил взглядом за Ведениным. Тот уровень красоты, который в любом другом обществе дал бы человеку отдельную власть, здесь не считался преимуществом. Им обладали все.

Вместе с колдовской силой, фамилиями, состояниями и положением старые семьи веками передавали детям лица и тела, отобранные и закрепленные внутри рода. Зал был наполнен мужчинами и женщинами неправдоподобной красоты, а сами они воспринимали ее как обычное устройство мира.

Вера осталась обычной молодой женщиной с обычным лицом. Древние платье и обувь сделали ее безупречно одетой, гетерохромия и имя Ольги Буровой — значительной. И присутствующим этого оказалось достаточно, чтобы принять в свой круг.

Аркадий повернулся к Вере, ярко-синие глаза задержались на ней с вниманием, которое можно объяснить обязанностью сына хозяев по приему важной гостьи, не более.

Подошел очередной официант с очередным подносом. В этот раз предлагали миниатюрные тарталетки и канапе с тонкими ломтиками холодного мяса, паштетом, сыром и лесными ягодами.

Илья Андреевич указал на одну из закусок:

— Рекомендую попробовать. Это из нашей продукции.

Андрей Ильич взял порцию. Павел потянулся следом. Производители ели собственную еду, значит, верили в ее качество.

Желудок девушки возмущенно сжался, но Хела не нуждалась в еде.

— Благодарю, я сыта.

Официант перевел поднос ближе к Марине Сергеевне.

Аркадий услышал третий отказ. Его взгляд на секунду опустился к бокалу Веры, где оставалось меньше половины воды, и снова поднялся.

Надежда Сергеевна вернулась к одежде на девушке:

— Аграфена Матвеевна очень берегла эти вещи. После похорон матери, кажется, ее в них больше и не видели никогда.

— Или просто никто не понимал, что это они, — возразила Марина Сергеевна. — Аграфена Матвеевна любила разнообразие.

Вера вспомнила, сколько видов приняло платье перед зеркалом. Синий цвет, винный, бархат, шелк, другая форма рукавов, воротника, лифа, юбки. Туфли меняли носок, каблук и размер. Узнать комплект после полного изменения было бы невозможно.

Последними Аркадий представил пару, стоявшую у рояля.

— Даниил Олегович Руднев, начальник Красноярского центрального почтамта. Его семья занимается подтвержденной передачей сообщений, уведомлениями и сохранностью печатей. Софья Марковна, его жена. Она реставратор бумаги и документов, работает со старыми архивами и частными коллекциями.

Даниил Олегович оказался высоким, широкоплечим мужчиной лет тридцати пяти. Густые темные волосы, смуглая кожа, голубые глаза, прямой нос, выраженные скулы и тяжеловатая линия нижней челюсти придавали правильному лицу южную мужскую красоту. Короткая темная щетина выглядела столь же аккуратной, как строгий костюм, сидевший без единой лишней складки. Та же выверенность чувствовалась в прямой осанке, точном рукопожатии и короткой паузе перед словами.

— Рад познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Взаимно, Даниил Олегович.

— Примите наши соболезнования, Ольга Веселеновна.

— Благодарю, Даниил Олегович.

Софья Марковна протянула руку вслед за мужем. Высокая, тонкая, с длинными светлыми волосами, теплой золотистой кожей и большими светло-зелеными глазами, она обладала мягкой красотой, которую спокойное выражение лица делало по настоящему безмятежной. Четкие скулы, полный рот и тонкий