Тирания бабочки - Франк Шетцинг

– Понятно. – Лютер помассировал себе виски, затылок, посмотрел на Рут. – Значит, мы там же, где уже не раз стояли.

Рут кивнула:

– Скрипеть. Сжимать кулаки. Смекать.

Что-то впереди привлекло ее внимание. Не очень далеко из моря торчала куча камней, омываемая пеной прибоя: Фараллоны, группа вулканических скал. В тридцати милях от берега, на краю шельфа, непосредственно перед континентальным склоном, круто уходящим в глубину. А дальше в поле зрения попадал остров. Он был огромный.

* * *

– В настоящее время на палубе ENC свободных мест нет, – сказал навигатор, когда электролет «лилиум» стал опускаться над EditNature Center. – Причина большого наплыва – California Robot Fair. Ближайшая возможность приземления: Гарнизон, Main Post Destrict, Грэхем-стрит.

– Черт, до них еще полмили, – ворчал Джим.

Бывшее военное сооружение с его реставрированными историческими казармами, кривыми улицами и лесочками числилось среди самых дорогих жилых и деловых районов мира, оно сразу приходило в голову каждому, кто хоть раз смотрел со здания «Лукасфильма» или с форта Уинфилда Скотта на красно-золотую ленту моста Золотые Ворота и пропадал в его метафизике. Так близко отсюда, что наблюдателю она кажется протянутой рукой его невысказанных желаний и мечтаний – магическим, трансформирующим взаимным переходом цивилизации и дикости. Оно могло бы завести куда угодно – обещание пути, на котором каждая строчка Скотта Маккензи неизменно исполнится. Только Маккензи и шлифует Гарнизон на острие Сан-Франциско в настоящий бриллиант. Гарнизон Пресидио: две с половиной квадратные мили неприкрыто элитарного мышления, с EditNature Center в качестве панорамы будущего. Перед монструозной пародией Дворца изящных искусств он вписывается в море, сплавляя воедино воду и небо. Переливчатая медуза, огромная, как три самолетных ангара, и при этом совершенно невесомая. Кожа органично сформированного тела отливает разными цветами, как будто смотришь на нее сквозь призму отшлифованного стекла или стеклянной ткани, спектральная загадка, своей глубиной и огнем напоминающая опал.

Посадочная площадка занята до последнего места. Все вокруг выглядит не лучше. Сюда беспрерывно устремляются машины, выделяют из себя людей, вбирают новых – симбиотический процесс. Глиссеры, дроны и бо́льшие летательные аппараты кружат над местностью, водные такси причаливают к пирсу ENC, который, кажется, ловит их своими щупальцами.

– Окей, высади нас у главного входа, – сказал Кенни. – Потом паркуйся где сможешь, главное – чтоб недалеко.

– Все ясно, Кенни, – ответил электролет.

Великаны преображаются на свободной площадке между ENC и гарнизонным трактом «Главный пост» – андроиды высотой с дом с изящными безупречными телами и конечностями, идеализированные автопортреты их создателей. Электролет «лилиум» летит прямиком в одно из существ, сквозь него: это лишь проекция, голая реклама. Золотые буквы вращаются в воздухе: California Robot Fair. Андроид, явно женский, смотрит на них, идет за электролетом, виляя бедрами, и изящно протягивает руку ему вслед. Ее пальцы осторожно раскрываются, как будто она ловит бабочку. Несмотря на размеры, она не выглядит угрожающе. Флирт, акт соблазнения. Менее гуманоидные гиганты расхаживают и раскатывают вокруг – многоногие насекомоиды. Электролет опускается ниже, касается земли, его дверца распахивается, а титаническая голография уже повернулась к другим предметам.

– Откуда вы знаете, где нам потом искать наш ковер-самолет? – спросил Д.С. и в тот же момент пожалел об этом. Наверное, он раздражает ребят своими постоянными расспросами. Полый человек в мире, где он давно должен быть мертвым.

– А нам и не надо знать, – сказал Кенни, выпрыгивая наружу. – Мы его кликнем, и он сам явится.

– Слушается слова, – ухмыльнулся Джим.

– Как Кассиус. – Д.С. следует за ними. – Если я ему скажу «иди сюда» или «не иди сюда», он идет или не идет.

Он тосковал по своей собаке. Электролет «лилиум» поднялся и улетел. Ветер дул с запада, люди шли потоком в Центр и из Центра, сидели на солнце, пили кофе, ели фруктовый салат с тостами. Ни у кого не было видно ни мобильника, ни ноутбука. И тем не менее казалось, что все, даже включенные в разговор, на параллельном уровне были в сети, совсем не отвлекаясь при этом. Ничто здесь не напоминало тех зомби, которых Д.С. привык видеть бредущими и привязанными к своим аппаратам. Как само собой разумеющееся, в пространстве стояло некое далекое где-то, принимающее участие и готовое к услугам. Тексты, картинки, фильмы исходили из часов, аксессуаров и флешек, в воздухе бестелесно мерцали лица. Кенни достал насадку из своего дежурного набора, закрепил ее за ухом и откинул перед своим правым глазом тонированное стеклышко. И снова Д.С. уставился и не мог отвести взгляд.

– Да, я знаю, – японец нервно дернулся, – есть и более новые модели.

Они вошли в Центр и стали пробиваться сквозь многолюдье.

– Он меня дурачит? – тихо спросил у Джима Д.С.

– Ничего подобного! Стеклышко – это уже вчерашний день. Теперь у них вот такое. – Джим указал подбородком на семью – отец, мать, двое детей. У каждого на виске прозрачная насадка, которая перекрывала одну бровь или обе.

– И для чего это?

– В насадке проекторы. Они посылают данные прямо на твою сетчатку.

Д.С. смотрел им вслед. Девочка радовалась компании голографических существ, которые летели рядом с ней, окружали ее и что-то ей радостно болтали – эльфы, персонажи манги, дракончики. Зелено-золотая стрекоза приземлилась на его пальцы, и Д.С. стало ясно, что эта подруга по играм не была голографией. Странным образом это показалось ему только естественным. Может, потому что в лагере для военнопленных Вьетконга ему пришлось привыкнуть к совсем другим ползучим существам.

– Майли? – Кенни постучал по своей насадке. – Мы уже внизу. Тут яблоку негде упасть. А ты где?

Открылся зал, высокий – до небес – атриум. Магазины, кинозалы, кафе, рестораны, закусочные, выставочные площадки были распределены по нескольким этажам. Под куполом вращалась гигантская нить ДНК, приглашая к «посещению виртуально-реальной арены здесь, в EditNature Center! Путешествуйте по телу человека и загляните внутрь клетки, где вы станете свидетелем чуда…» Толпы молодых людей осаждали гриль, где продавались обжаренные до хруста личинки мучного хрущака на салате из манго и страстоцвета, соте из сверчков, пауки-птицееды, а в следующей торговой точке предлагались бургеры. Небритые мужчины подставляли свои заросшие лица рукам роботов. «…Плюс бутылка жемчужного шампуня для лучистой белизны твоей косы…» – болтал здоровый тип, наклоняясь к Д.С. с рекламной доски, и тот воспринял это как повод ускорить шаг. На одной сцене представлялись роботы для домашнего хозяйства, как он прочитал и услышал: «Легендарный облик, совершенно новое – „стражи галактики“!» На другой сцене пучеглазые роботы для ухода, которые обещали еще более революционные «совершенно новые программы эмпатии» в отношениях между человеком и машиной и чьи руки располагали двадцатью одной степенью свободы – а сколько степеней свободы у твоих рук? В ностальгической лавке были выставлены