Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Видя смущение женщины, сама продолжила:

— Думаешь, если жрец вырежет сердце, ты воспаришь к Кетсалькоатлю?

— Да, божественная госпожа.

— Дурочка! Ладно, я помогу тебе.

Она провела её к аппарату, показала в станине скрытый грузовой отсек. Объяснила, как открыть. Внутри лежал толстый, но лёгкий цилиндр, соединенный кабелем с термоядерной установкой.

— Вот это намного надежнее ножа жреца.

— Что это, божественная госпожа?

— Сосуд для твоей души. Скоро твой муж возляжет в эту повозку, и уйдет на ней. Но это поможет тебе последовать за ним. Готова ли ты?

— О да, божественная!

— Хорошо. Прижми это к своей обнажённой груди. Там, где сердце.

Зоринка показала на себе. Тальникора послушно разоблачилась и налегла на прозрачный раструб.

— Молодец. Теперь подними вот это и проверни кольцо. Твоя душа перейдет в сосуд. Ты сможешь уйти на небо вместе с Кетсалькоатлем. А там я дам тебе другое тело. Такое же, как это, но более совершенное. И ты сможешь и дальше жить со своим мужем.

— О, небесная госпожа, почему ты так добра ко мне?

— Я забочусь о Пернатом Змее.

— Спасибо, божественная!

Тальникора повернула кольцо. Судорога прошла по красивому лицу, и на пол упало уже мёртвое тело. Психоматрица благополучно запульсировала внутри контейнера.

«Пригодился-таки запасной вариант!» — улыбнулась инструктор-резидент. «Если удастся из её муженька сделать Солдата Сумерек, оживленная Тальникора будет ему отличной спутницей. И моральной опорой. Он ведь её тоже любит!»

Зоринка переключила цилиндр на переносную батарею, одела труп и аккуратно уложила на брачное ложе. А психоматрицу доставила на корабль.

Двух трагедий сразу Кальвадосский Волк не смог вынести. Уже через два дня в грузовые отсеки анабиозных ванн было загружено оружие и золото на дорогу. В специальные замораживающиеся контейнеры поместили продукты и лед из дистиллированной воды. Затем, с помощью крепких носильщиков, устройство перетащили на заросший лесом горный склон, где выбрали поляну поукромнее. Друзья расцеловались перед дальней дорогой и легли в саркофаги. Повернули рубильник и, уже засыпая, почувствовали, как их споро закапывают керамические клешни из плавленого камня.

Они не видели, что, жрецы Кетсалькоатля провели жертвоприношение на временной могиле. В фанатичном экстазе вырезали сердца носильщиков, а затем бросились друг на друга. К последнему, иссечённому обсидиановыми лезвиями,но живому священнослужителю, неожиданно подошла сама инопространственница в невиданном тут «лохматом» камуфляже. Навела ствол табельного бластера:

— Извини. Никто не должен знать, где спят боги!

— Конечно, о Божественная!

Мощный лучевой импульс был почти невидим в ярком дневном свете.

* * *

Медленно шли годы. Приходили и уходили грозовые облака, сменялись поколения, бушевали войны и праздники. Но под землей это не ощущалось. Лишь неспешно наполнялся энергией полупроводниковый блок таймера. Наконец, заряд достиг критической точки, и импульс рванул по мёртвым каналам. Сразу ожили столетиями дремавшие механизмы. Из-под земли донесся равномерный гул.

При его звуках молившиеся в священном месте ацтеки в ужасе бежали из небольшого нестандартного храма. Лишь перепуганный жрец, простершись ниц, испуганно смотрел на шевелящуюся землю. Из неё показались сияющие плотные клешни, которые быстро выкопали прямоугольное тело. Наконец, оно полностью выбралось из ямы, и гибкие щупальца очистили чудовище от земли.

Неужели это и есть спящий Кетсалькоатль?! Меньше всего огромный керамический краб походил на Пернатого Змея. А где же его божественный друг? Священнослужитель происходил из славного рода великих амазонок, уже почти растворившегося в других сословиях. По преданию, он являлся прямым потомком божественного Серниколькальвогрота... Застывший гигантский краб заморгал разноцветными светящимися глазами и зашипел.

— А-а-а-а!!! — испуганный жрец бросился прочь. А потому не видел, как откинулись тяжёлые крышки, и разноцветные индикаторы разом потухли.

Владимиру показалось, что он опять просыпался после мучительной ночи в лесу. Его морпехи… Они сидят в тюрьме Ущелья Изгнанных... Почему в тюрьме? Они же с Колькой их освободили! Потом был бой с гвардией, бегство в горы, амазонки... Тьфу, да что за ерунда творится? Жутко болела голова, всё тело ломило. Веки словно бы склеились, а сил не хватало даже шевельнуть пальцем.

Через несколько минут стало полегче. Даже удалось приподняться. Он с удивлением осмотрел внутренность странного помещения. Богато расцвеченные узорами и фресками стены, лепные украшения, золотые и серебряные ацтекские фигурки, сосуды, ещё какие-то красивые и непонятные предметы из драгоценных металлов и самоцветов. Сверху нависал характерный каменный свод, говоривший, что здание, скорее всего, представляло зиккурат. Вот только внутри почти не было пола. Лишь небольшие резные ступени у стен, а в центре – голая земля. К тому же добросовестно обработанная клешнями самооткапывателя. Рядом, во второй ванне, беспомощно барахтался Николай. Но вскоре и он смог выпрямиться:

— Где это мы?

— По-моему, в храме.

— Какого ляда?! Никто не должен был знать, что мы не улетели в ракете!

— Значит, носильщики или жрецы всё же проболтались.

— Ну, ты утешил. Во, смотри, жрец пришёл!

Действительно, в дверном проёме несмело маячил перепуганный местный священнослужитель. Он чем-то здорово напоминал Зуброва, о чём Феоктистов не преминул тут же и сообщить.

— Да ни фига не похож! Я не такой старый.

— Ну, это как посмотреть... Эй, уважаемый, ты по-древнеромейски понимаешь?

Жрец услышал знакомые звуки священного языка и успокоился. Сидевшие на страшном вспоротом крабе белокожие существа, с чудными перьями на лицах могли быть только вернувшимися богами. Предание о пришествии Кетсалькоатля и его друге, священном Серниколькальвогрота, что обратил взор на смертную женщину, из поколения в поколение передавалось в роду амазонки Гретилы. Уже нося в чреве его сына, прародительница попробовала уйти за своим небожителем. Но, увы — смертной не дано было увидеть священный отлёт любимого! Гретила нашла лишь пирамиду жертвенных тел на вскопанной земле. А верховного жреца Кетсалькоатль удостоил смерти от божественной молнии. На месте его ухода амазонки воздвигли храм, и с тех пор в нём служили лишь прямые потомки Серниколькальвогрота, ожидая возвращения своего священного предка.

— О, великий Кетсалькоатль! Прости своего недостойного слугу. Я очень плохо знаю божественный язык.

После трёхкратного повторения Владимир, наконец, понял. С ещё большим трудом ему удалось втолковать священнослужителю, что нужно сохранить факт их возвращения в тайне. Жрец пошел закрывать храм, пообещав принести свежих фруктов, лепёшек и божественного какао. Друзья остались одни. Потихоньку слезли с саркофагов и начали разминать затекшие за двести лет мускулы.

— Сколько здесь золота, Володь!

— Это-то и плохо.

— Почему?

— Придут конкистадоры и, чего доброго, выкопают нас.

— С какой радости? Делать им, что ли, будет нечего?

— Как