Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

И не французы. Да и голландский и португальский я бы узнал... К тому же не стали бы пираты так наряжаться. А, главное, не в их обычаях делать поистине королевские подарки. Всё же, русские?! В таком случае, перед их смелостью можно склонить голову. Но откуда у них индейские драгоценные копья? Неужели отыскали легендарное золото ацтеков?! Судя по легкости, с какой вручили подарок — могли!»

В городе друзья с удовольствием смыли с себя полутысячелетнюю грязь, побрились и подстриглись у цирюльника, спешно вызванного в губернаторский дом. За это время пара портных перешила для них два лучших костюма дона Марзака, довольно тучного кузена правителя Картахены. Когда свежевыбритые, с подровненными напомаженными волосами, одевшиеся по несколько устаревшей моде крестоносцы вышли к столу, донна Эспер, моложавая супруга губернатора, и его шестнадцатилетняя дочь, донья Лолита, восторженно ахнули. У русских витязей были фигуры античных героев, а тёмные испанские костюмы с серебряным позументом лишь подчеркивали мужественность необыкновенно бледных лиц.

Друзья учтиво поклонились дамам и сели на предложенные стулья с высокими резными спинками. За едой несколько грубовато орудовали ножами и вилками, но держались как истинно высокородные. Чем привели донью Лолиту в полное восхищение. Она во все глаза смотрела на романтичных путешественников и жадно внимала выдуманному, но довольно захватывающему рассказу об их приключениях. К сожалению, изъяснялись гости на тартарийском, которого женщины, далёкие от имперских забав, почти не понимали. Поэтому здесь же присутствовал переводчик, некто Локар.

Это был вертлявый британец с бегающими жадными глазами, за милю выдававшими в нём авантюриста. Скорее всего, бывший пират, удачно избежавший верёвки. Локар нашёл приют в Картахене, так как оказался неплохим врачом, а горожан донимала лихорадка. К тому же, он знал несколько языков. На переводчике красовался единственный приличный костюм с не очень чистым воротничком. А поношенные брюки и стоптанные башмаки он старательно прятал под стол.

Очевидно, от усердия Локар часто касался ногами коленей доньи Лолиты и, иногда, Николая. Девушка в таких случаях лишь отстранялась, а Зубров давился куском и умирал от желания врезать по наглой пиратской роже. Если у губернатора и оставались сомнения в национальности гостей, их быстро развеял вид врача, презрительно переводившего «плохой тартарийский». Всё-таки за пятьсот лет имперский язык успел претерпеть значительные изменения.

Во время обеда друзья намеревались преподнести супруге и дочери правителя по золотому ожерелью. Но едва Феоктистов собрался достать их, Зубров ловко перехватил его руку:

— Сеньор Локар, вы нам больше не нужны!

Переводчик нехотя откланялся и вышел.

— Надеюсь, дон Эстоньо, это вы сможете перевести и сами... — Коля тихо приблизился к закрывшейся двери. Подмигнул другу и резво прыгнул на створку. Мощное дубовое полотно тут же ударило врача, пытавшегося припасть к замочной скважине. Да так, что отшвырнуло на несколько футов. Как ни в чем не бывало, тот поднялся и поспешил прочь.

— Н-да, силён! Были бы мозги, точно сотрясение заработал!

Убедившись, что никто больше не подсушивает, Зубров повернулся и слегка кивнул. Владимир извлек из новомодных карманов два роскошных ожерелья с не огранёнными драгоценными камнями:

— Мы очень благодарны за гостеприимство, дон Эстоньо! А также поражены красотой донны Эспер и доньи Лолиты. Примите в знак нашей признательности, огромной благодарности и искренней дружбы.

* * *

Едва рассвело, как наблюдатели форта на входе в бухту Картахены увидели идущий на всех парусах галеон. Оправленные в золото орудийные портики открыты. Из носового бухнул приветственный выстрел. Это ещё что? Судя по очертаниям и огромному изображению Девы Марии на парусе, галеон был испанским. К тому же на гафеле полоскался пурпурно-золотой стяг Его Католического Величества. Но почему корабль, против всех установленных правил, намеревался войти в бухту на полном ходу? Да ещё с открытыми портиками, из которых торчали жерла пушек? Кто вообще этот наглец?

Галеон уже почти сравнялся с фортом, когда оттуда всё же бахнул предупредительный выстрел, а на сигнальной мачте подняли вымпела, приказывающие лечь в дрейф и выслать шлюпку. Наконец, лейтенант через подзорную трубу смог прочесть название недисциплинированного судна:

— Это «Илиноскарнасион», дон Мигель!

Пожилой комендант нахмурился:

— Я слышал, что он был захвачен капитаном Ченсфером...

Залп левого борта пирата подтвердил правильность слуха. С шипящим свистом ядра накрыли форт и расцвели ярко-дымными клубами взрывов. Через некоторое время пушки крепости нестройно ответили, но галеон уже повернулся кормой. Не промахнулись лишь два канонира. Одно ядро порвало паруса, а второе с треском разорвалось, разметав в щепки планшир правого борта и выпустив кишки тянущему фал пирату. Его истошный вопль перекрыл грохот двух кормовых пушек «Илиноскарнасиона». Завершив поворот оверштаг, корабль дал залп ещё и всем правым бортом. Смертельно раненый форт пока отвечал. Одно из ядер даже попало в борт и разорвалось внутри галеона. Но это уже не могло спасти положения. К тому же пробоина оказалась не очень серьезной, да и пришлась гораздо выше ватерлинии.

Грохот разбудил город. Друзья, в одних ночных рубашках, высунулись из окон и наблюдали за морским боем. Такого они ещё не видели! Выскочил растрепанный губернатор, пытаясь прицепить к боку длинную боевую шпагу.

— Дон Эстоньо, что случилось?

— А?! Не видите, что ли?! Пираты напали! Английские пираты!!!

Де Ламейна добавил вычурное ругательство и побежал к группе солдат, столпившихся в воротах усадьбы.

— Тьфу! Этого-то я и боялся! — посмурнел Феоктистов. — Пора сматывать удочки. Вон той крепости — хана! Скоро пираты будут здесь. Тогда плакало наше золото и дорога домой.

— В «крабе» же ещё есть!

— До него сначала добраться нужно.

Друзья сгробастали оружие, одежду, сокровища и выскочили в сад. Форт доживал последние минуты. Оттуда отвечала уже последняя пушка, да негромко щёлкали мушкеты. Горожане в страхе запирались в домах. По улице бежали с детьми плачущие женщины. Николай тронул Владимира за рукав. Тот обернулся и увидел бледную от страха донью Лолиту. Она стояла у окна в тонкой ночной сорочке, молитвенно сложив худенькие руки, и неотрывно смотрела на битву. А донна Эспер суматошно бегала перед домом, пытаясь закрыть окна ставнями, и что-то громко кричала. Наверное, звала слуг.

— Волк! — задумавшийся Николай словно рассматривал картинку в музее. — Там ведь, в фильме, тоже были захватчики? Те, кто убил наши семьи?

Воспоминание словно клещами сдавило сердце Феоктистова:

— Да... К чему это ты?

— Да вот думаю, что сейчас мы будем наблюдать то же самое и здесь!

От закипающей ярости на глаза Феоктистова навернулись слезы. Он схватил брошенную мотыгу и начал яростно рвать