Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

— Значит, нужно менять место «захоронения».

— Я тоже так думаю.

Вскоре вернулся жрец, и друзья подкрепились. Феоктистов объяснил ему, что «краба» следует незаметно перенести в другое место. Праправнук Николая обещал помочь. Ушёл и пропал на несколько часов. Вернулся с ровными круглыми бревнышками и начал аккуратно выкладывать из них дорожку. С помощью богов дело у него пошло веселее. Оказалось, за стенами храма он уже выложил такую же в своё недалёкое жилище. Жрец передал им по большой прочной жерди. Втроем поставили «краба» на бревнышки и докатили до комнаты в хижине праправнука. Там друзья расконсервировали заливную горловину рабочего контура реактора. Подивились на причудливый фильтр и «под пробку» залили в систему родниковой воды. Уместилось чуть более двух вёдер. Затем вскрыли пол жилища. На прощание Коля подарил потомку плащ с перьевым крестом, вышитый руками самой Гретилы.

Перед тем как закопаться ещё на два века, жреца попросили рассказать, что боги появились в храме, благословили свой народ и опять вознеслись на небо. Для убедительности выделили ему три пенала с порохом. Феоктистов долго объяснял, как заминировать и подорвать крышу храма. Потомок заверил, что всё исполнит.

* * *

Через два века уже не сверкающие, но всё ещё светлые керамические ножи пробились сквозь паутину корней, земли и гнилого дерева. Сокрушили молодую поросль, буйно заполнившую внутренность рухнувшей хижины и вытолкнули на поверхность каменную тушу саркофагов. В ноздри просыпающимся ударил запах свежепорубленной зелени.

— Арбузами пахнет! — подал слабый голос Феоктистов. — Незрелыми.

— Скорее уж огурцами! — не согласился Николай. Но, когда тела более-менее приобрели способность двигаться, и друзья осмотрелись, оба пришли к выводу, что больше всего подходило определение «свежее сено».

Джунгли уже поглотили место святилища. Каменные стены потрескались, в трещинах зеленела трава. Буйная древесная поросль насквозь пронизывала ветхие остатки хижины и деревянную крышу храма.

— Смотри-ка, толковым минером твой внучок оказался!

Среди деревьев, если присмотреться, можно было разглядеть каменные осколки бывшего купола строения. Друзья осмотрели храм и очень удивились, увидев, что он ещё не разграблен.

— Какой сейчас век? — вдруг встрепенулся Николай.

Владимир сверился с пластиковой таблицей:

— Начало семнадцатого.

— Америку уже открыли?

— Я тебе справочник, что ли?! Ну, открыли, вроде. Что из того?

— А то, что если это так, то ацтеки сейчас воюют с бледнолицыми. Сам же им приказал. Если бы мне что-нибудь приказал бог, я бы не ослушался.

Феоктистов вспомнил беседу с касиком.

— Ладно, хватит трепаться! Нужно поправить стены и крышу. Да и просеку сделать. Иначе, если тут будут джунгли, можем просто не выкопаться.

Топоров у друзей не было, поэтому взялись за рукояти боевых мечей. Три недели работали как каторжные, устроив жуткий лесоповал. Очистили большое пространство вокруг, складывая штабелем нарубленные бревна. Затем возвели из них прочный деревянный сруб-склеп над своим «крабом» и сделали бревенчатую двускатную крышу. А затем тщательно обмазали все глиной внутри и снаружи, что бы внутрь не проникла дождевая вода. Страшно представить, что будет, если коротнёт электроника саркофагов. Оба прекрасно понимали, что ни один земной аппарат, при любых условиях эксплуатации, не выдержал бы под землей работу в течение четырёхсот лет. А им требовалось благополучно преодолеть ещё три века.

Кормились друзья охотой на попугаев. Благо навык работы с пращей за столетия не пропал. Правда, за водой ходить было далековато: почти милю по заросшему лесом склону. Там протекала небольшая мутная речка. Хорошо ещё в храме оказалась ритуальная посуда, что избавило от необходимости изобретать вёдра. Сделали лишь примитивный фильтр над заливной горловиной. В рабочий контур поместился почти такой же объем, что и двести лет назад.

— Выкипает она там, что ли? — злобно ругнулся Николай, вымотавшийся за несколько ходок к реке с неудобными и тяжелыми серебряными «вазами».

— Скорее всего! — отмахнулся уставший Владимир.

Через несколько дней, когда работа по созданию глиняного панциря склепа подходила к концу, Феоктистов неожиданно остановился:

— Знаешь, Никол, по-моему, нам не стоит спать до XIX века!

— Это еще почему?

— В то время уже появятся всевозможные законы и предписания, полиции, таможни и прочие «прелести» цивилизации. Потребуется куча документов и всего прочего, что сильно усложняет жизнь ещё и в XX веке. Боюсь, мы даже не сможем доказать наши права на золото! — он указал на грузовые отсеки, где лежали сокровища ацтеков. — Можем всю жизнь доказывать, что не верблюды. Причем, с весьма сомнительным успехом.

— Та-ак... Хочешь сказать, бюрократы замучают? — нахмурился Зубров.

— Ого! Какие успехи! «Бюрократы». Да, именно их я и имел в виду.

— А сейчас мы можем добраться до России?

— В принципе, конечно, можем. Но сейчас плавание через океан таит в себе кучу опасностей. Сообщение между Старым и Новым Светом крайне нерегулярное, корабли плохонькие, и, скорее всего, полно пиратов.

— Ну и что предлагаешь?

— Давай поспим лет сто. За это время и корабли усовершенствуют, и матросы приобретут опыт плаваний. Да и количество пиратов уменьшится. Тогда и рискнем.

— А в XVIII веке бюрократов ещё не было, что ли?

— Конечно, были! Но, если мне память не изменяет, американское золото ещё принадлежало тому, кто держал его в данный момент в руках. А уж с нашими-то запасами мы должны добраться до дома.

— Слушай, я все думаю, почему нас сразу до места не доставили?

— Ракета — это тебе такси что ли? Знаешь сколько топлива за один взлет жрёт? У них, может, и оставалось-то только-только до дома.

— В принципе, да. Согласен. И так большое дело сделали. Аж в прошлом отыскали. Думаю, и сами доплюхаем.

Стрелки на лимбах саркофагов перевели на сто лет.

* * *

Когда уже совершенно тёмные ножи выкопали их в очередной раз, друзьям показалось, что ничего не изменилось. Но вскоре они начали задыхаться в закупоренном объеме склепа. Не мешкая, прорубили мечами окно. И только тогда осознали, как разрослись джунгли. Храм и сруб полностью скрылись под их зелёными сводами. Но прочные стены устояли. Хотя и прогнили насквозь. На каменном храме уже совсем не было крыши, а его изувеченные взрывом стены заботливо выровняли. Внутри святилища, как на грядке, росли тоненькие деревца какао. Никаких драгоценностей там уже не имелось.

— Разграбили, сволочи! — белый Владимир аж слегка посинел от гнева.

— Да нет!