Пламя на ветру - Анастасия Ваймор

У дверей кабинета я на миг задержалась. Стражи не было, что показалось странным. По обе стороны от входа в любое время суток дежурили гвардейцы. Они стояли здесь неизменно с самого первого дня, как я попала во Дворец.

Я открыла дверь и шагнула внутрь.

Тишина.

Кабинет был пуст. Сквозь окна падал мягкий рассеянный свет, пыль в воздухе едва заметно мерцала. Я прошла до дверей в спальню, остановилась, прислушалась.

— Джерд… — тихо позвала я и осторожно толкнула створку.

Теперь я знаю, что бывает, когда взрывается мир, и ты умираешь. Вспышка, и тебя больше нет… Совсем нет.

Они лежали обнявшись.

Полностью обнажённая, Лиссбет прижималась к нему, закинув стройную ногу на бедро. Волосы рассыпались по плечам. Джерд обнимал её за талию, словно даже во сне не желал отпускать. Он дышал глубоко и спокойно. Грудь под её ладонью ровно вздымалась. Прикрытые лишь краем простыни, они спали так, как спят после страсти, полностью растворясь друг в друге и забыв обо всём.

Я не закричала. Нет…

Хотя, возможно, должна была. Должна была броситься к ним, сорвать простыню, разбудить, потребовать объяснений. Сделать хоть что-нибудь.

Но я не сделала…

Я просто стояла. Тело онемело. Руки повисли, стали чужими. Воздух больше не входил в лёгкие. Сердце стукнуло в последний раз и разбилось. Лопнуло, точно стекло на морозе, разлетелось на тысячи острых граней. Не помню, как закрыла дверь. Помню лишь мраморные плиты под ногами, косые солнечные лучи на них, шорох платья. И почему-то особенно громкий, пронзительно громкий шёпот горничных за спиной.

— Миледи, что с вами? — взволновано спросила Ильга, едва я оказалась в своих покоях.

— Оставь меня, — прошептала я и безвольно опустилась на кровать.

— Миледи… — Ильга осторожно приблизилась, заглянула в лицо. — Послать за целителем?

— Оставь меня! — выкрикнула я, резко вскинув на неё глаза. — Выйди вон!

Ильга побледнела и отшатнулась. Секунда — и она выскользнула за дверь.

Я осталась одна.

Комната вдруг стала слишком большой и холодной. Даже золотистый солнечный свет казался теперь равнодушным и безжизненным. Я сидела не двигаясь. Несколько долгих мгновений просто смотрела в пол, а потом встала, подошла к двери и повернула ключ. Замок глухо щёлкнул, как выстрел в грудь. Вот и всё, не будет больше ни слов, ни глаз, ни прикосновений.

Я вернулась к кровати. Слёз не было, только боль. Она засела внутри чёрным безжалостным пауком, заползла в пустоту и уже плела там липкую паутину. Обвивала острые осколки сердца и обугленную напрочь душу. Я опустила взгляд на кольцо. Тонкое, изящное, оно нещадно жгло кожу, будто под ним вытравливалось клеймо. Я попыталась его стянуть, но пальцы не слушались. С силой дёрнула ещё раз и ещё. Кольцо наконец поддалось, скатилось в ладонь.

«До конца вечности и дальше».

Теперь эти слова звучали издёвкой, ударом жестокой плети, несущей с собой смерть.

Медленно, словно тело больше не подчинялось мне, я протянула руку и положила кольцо на прикроватный столик. Затем легла на бок, подтянула колени и свернулась в клубок.

Я так спешила к нему. Так хотела рассказать о примерке, об утре, обо всей этой предсвадебной суете. Чтобы он улыбнулся, чтобы поцеловал. Чтобы сказал: «Ты скоро станешь моей. Навсегда».

Но он не сказал.

Он обнимал другую.

— Ты же знала, Кейт… Знала, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком много света, чтобы он не обернулся тьмой, — прошептала я себе и закрыла глаза.

Пусть наступит ночь.

Пусть всё провалится к чёрту.

Я не хочу помнить.

Не хочу.

* * *

Не знаю, сколько я пролежала так: может, час, а может, целую вечность. Несколько раз кто-то робко стучал. Наверное, Ильга, но я не отзывалась. Солнце на мраморе растаяло. Комната погрузилась в полумрак. Тени вытянулись, сползли по стенам и залегли в углах, точно сторожевые псы. Я смотрела на них не моргая и прокручивала в голове лишь одно.

Он. Был. С ней.

А потом дёрнулась ручка…

— Почему заперто? — донёсся снаружи строгий голос.

— Не можем знать, Ваше Величество.

— Кто внутри?

— Её Светлость, сир.

— Кейт, открой. Это я.

Ручка дёрнулась вновь.

— Кейт, открой! — В его голосе звучало волнение. — Кто-нибудь ещё входил или выходил?

— Никак нет! Только горничная. Никого больше.

— Кейт, это я.

Дверь задрожала.

— Крахен!

Она содрогнулась под ударом.

— Дай меч! — рявкнул Джерд.

— Сир, может, позвать кого-нибудь?

— Я сказал: меч!

И я не выдержала. Встала, подошла к двери и кое-как прошептала:

— Не надо…

— Кейт… — Последовал облегчённый вздох. — Что случилось? Открой.

— Уходи…

Ноги больше не держали меня. Я бессильно сползла вниз, прижалась спиной к холодной створке и зажала ладонями рот, пытаясь не всхлипнуть. Слёзы душили.

«Пусть он уйдёт. Пусть уйдёт…», — молила я про себя.

На миг воцарилась тишина.

— Свободны! — приказал Джерд.

Зазвенели доспехи, послышались шаги. Вскоре всё стихло.

— Любимая…

Я уловила шорох, словно он приложил ладонь к двери.

— Что случилось? — Голос его больше не был ни властным, ни настойчивым. В нём чувствовалась явная растерянность.

Я закрыла глаза. Он всё ещё называл менялюбимой. Как будто… ничего не произошло.

— Тебя кто-то обидел?

Тишина.

— Кейт…

Я не ответила.

— Ну же! Открой эту крахенову дверь!

Раздался глухой удар. Створка дрогнула под его кулаком.

— Прошу, любимая. — Голос вновь стал мягче. — Клянусь, мы всё решим. Просто впусти меня.

Я давилась слезами.

Он обнимал её. Обнимал! Обнимал! Обнажённую, спящую.

Уйди… Уйди… Уйди…

— Кейт. — Снова шорох. — Почему ты хочешь, чтобы я ушёл? Любимая, почему ты думаешь об этом?..

Чёрт! Я смахнула слезу. Он же чувствует мои мысли. Закрыться, надо закрыться… В голове творился полный хаос.

— Прошу… — почти взмолилась я, понимая, что не выдержу больше.

— Но почему?

Снова немые слезы покатились по щекам.

Почему? Ты спрашиваешь, почему? Почему ты это сделал? Почему предал меня? Нас.

— Кейт! — Голос сделался резче. Теперь в нём отчётливо слышалась решимость. — Мне не нравится всё это. Если ты не откроешь, я войду сам.

И он войдёт. Я знала. Он правда войдёт. Потому прошептала:

— Уходи…

Тишина сделалась такой глубокой, что в ней можно было утонуть.

— Я не уйду, ты же знаешь.

Я стиснула зубы. Слёзы уже не текли, они жгли меня изнутри, словно яд.

Он молчал. Слишком долго.

— Кейт… — снова мягко, почти умоляюще произнёс он. — Что я сделал?

Что ты сделал?

Я вцепилась пальцами в плечи. Сердце колотилось, как заведённое.

И вдруг всё оборвалось.

— Уйди! — закричала я. — Уйди, пожалуйста! Я не могу тебя видеть!