Пламя на ветру - Анастасия Ваймор

— Где сейчас леди Рейн? — холодно спросил он, строго взглянув на Фарена.

Секретарь успел отойти на безопасное расстояние и теперь безропотно ожидал королевского приговора.

— Полагаю… всё ещё гостит у леди Гассер, Ваше Величество. Мне не сообщали, что она покинула столицу.

— Слушай внимательно, — прорычал Джерд. — С этой минуты леди Рейн запрещено появляться во Дворце. И приближаться к моей невесте — где бы то ни было. Предупреди Аркону и Рорка. Каждый гвардеец в городе должен получить этот приказ. Понял меня?!

Фарен облегченно вздохнул. Казнить его, кажется, не собирались.

— Слушаюсь Ваше Величество! Сию минуту будет исполнено.

* * *

Особняк леди Гассер стоял на одной из центральных улиц. Осадив Шторма и скинув капюшон, Джерд спешился и стремительно взбежал по ступеням. Гнев стучал в висках. Зверь внутри ворочался, прядал ушами, прислушиваясь к хозяину, и то и дело обнажал клыки. Чувствуя, как воздух вокруг начинает вибрировать, Джерд усилием воли выровнял дыхание и сосредоточился на том, что собирался сделать. Дёрнув ручку, он решительно вошёл в дом. Остановить короля не осмелился бы никто.

Навстречу тут же выскочил дворецкий. Увидев посреди холла правителя, да вдобавок рассвирепевшего, он попятился, затем опомнился и торопливо поклонился.

— Где леди Рейн?! — рявкнул Джерд, не сбавляя шага.

— С... с хозяйкой в гостиной Ваше Величество.

— Веди.

— П-прошу за мной, Ваше Величество...

Слуга судорожно оглядывался на короля, пока не остановился у высоких двустворчатых дверей. Джерд не стал ждать. Он толкнул створки с такой силой, что те с грохотом ударились о стены. Изумлённая улыбка на лице леди Гассер тут же померкла и сменилась ужасом.

— В-Ваше Величество… — пробормотала она, вскакивая из-за стола. — Какая честь видеть вас в моём доме...

— Оставьте нас! — рыкнул Джерд, даже не взглянув на неё.

— К-конечно, Ваше Величество… — Её голос дрогнул.

Подхватив длинный подол платья, она поспешила выйти.

Лиссбет стояла у окна, скрестив руки. Она медленно обернулась.

— Что ты сделала?! — Джерд шагнул к ней. — Чем опоила меня?!

Но она оставалась на месте. Только вскинула подбородок и упрямо уставилась на него.

— Не понимаю, о чём ты.

— Не играй со мной, Лиссбет. — Джерд, схватил её за руку и грубо дёрнул к себе. — Зачем ты это сделала?

— Отпусти! — вскликнула она, пытаясь вырваться из его хватки.

Джерд сильнее сжал пальцы. Лиссбет зашипела от боли.

— Думала, я не узнаю? — прорычал он, нависая над ней. — Чего ты хотела добиться? Сломать мне жизнь ещё раз? Одного оказалось недостаточно?

Лиссбет молчала, с вызовом глядя ему в глаза. Но сквозь маску дерзости начинал проступать страх.

— Отвечай! — Джерд встряхнул её.

Глядя на него снизу вверх, она поморщилась, в глазах заблестели слёзы, нижняя губа задрожала:

— Я любила тебя… — прошептала она с хорошо заученной интонацией. — Хотела… быть с тобой.

Свободной рукой Лиссбет попыталась коснуться его щеки.

— Что?! — Джерд оттолкнул руку и жёстко, с ненавистью рассмеялся ей в лицо. — Ты сама-то в это веришь? — Он резко оборвал смех. — Довольно вранья, Лиссбет! Ты причинила ей боль. А этого я не прощаю никому.

Он склонился ниже. Голос стал ледяным.

— Ты сейчас же покинешь Зорату. Навсегда, — процедил Джерд сквозь зубы. — Я запрещаю тебе появляться при дворе. Ради твоих детей я сохраню тебе земли и титул. Жить отныне ты будешь в Даарлоке без права покинуть его. — Он сузил глаза. — Но, если слушаешься, пощады не жди. На этот разя сломаю жизньтебе. И ты знаешь, я на это способен.

Он медленно разжал пальцы и выпрямился.

— Ты недостойна даже воздухом одним с ней дышать.

И отступив на шаг, прорычал:

— Убирайся вон! Сегодня же!

Глава 32

Кейт

Парк был пуст. Тишина ощущалась густой и вязкой. Без всякой цели я медленно брела по дорожке. За мной на почтительном расстоянии шагал неизменный Рорк и двое гвардейцев. Иногда я о них забывала. Поднимала голову в бездонное, серо-грустное небо и замирала. Подолгу стояла так, безудержно надеясь на снег.

Почему-то казалось, если он пойдёт, станет легче. Снег укроет, заметёт моё разбитое сердце, и оно остынет. Перестанет мучить меня ночами. Перестанет болеть. Болеть…

Колокола на дворцовых башнях мерно отсчитывали время. Пять самых долгих дней в моей жизни подходили к концу. Теперь можно не притворяться. Счастье вспыхнуло, словно спичка, ослепило, почернело и осыпалось пеплом.

Я больше не плакала. Слёзы будто застыли где-то глубоко внутри, как вода в фонтанах, покрытых ледяной коркой. Воздух кусал щёки, и это было даже к лучшему. Мороз помогал не чувствовать лишнего.

Неужели эта боль никогда не пройдёт? Я снова взглянула в молчаливое небо. Неужели я так и останусь навсегда с осколком в груди?

Каждый вечер Джерд приходил ко мне. Он опускался на каменный пол у закрытой двери, прислонялся к ней спиной и долго сидел так, мысленно разговаривая со мной. Он знал, что я слышу и… слушаю.

Потому что я тоже сидела на полу. С той стороны. Нас разделял лишь кусок холодного дерева. И огромная, бездонная пропасть лжи.

«Я знаю, что ты там, — шептал он в моей голове. — Можешь молчать, можешь делать вид, что не слышишь, но я всё равно чувствую тебя. Я всегда чувствую тебя… Я не прошу прощения. Не имею на него права. Не после того, что случилось.

Только хочу, чтобы ты знала… Я не предавал тебя, Кейт. Я бы не смог. Не разрушил бы то, что делает меня живым. Ни ради прошлого, ни ради чего бы то ни было. Потому что у меня больше нет прошлого. С тех пор, как ты вошла в мою жизнь, есть только ты.

Ты моё настоящее. И, если позволишь… моё навсегда. Я не знаю, что сказать, что сделать, чтобы ты поверила. Если бы мог, вырвал бы сердце из груди и отдал тебе. Хотя оно и так у тебя. С самого первого дня.

Я люблю тебя, Кейт.

Не думал, что способен так… любить».

Каждое его слово в моём сознании, каждый вдох за дверью отзывались будто тихий удар изнутри. И что-то хрупкое ломалось, трескалось вновь и вновь. Я сидела, прижавшись виском к твёрдой гладкой поверхности, и растворялась в этом холоде. Пряталась, как раненый зверёк, и знала: встать и уйти не смогу.

Это напоминало мучительную пытку — просто сидеть и молчать. Внутри было тихо и пусто. Теперь я жила в этой тишине, в этом онемении, в этом страшном состоянии «после». После любви.

Он говорил: «Я не предавал тебя».