Пламя на ветру - Анастасия Ваймор

— Я сама.

Осторожно ступив в ванну, я опустилась на колени. Тёплая вода сомкнулась, ласково принимая в свои объятья. Разгорячённая желанием, я тут же покрылась мурашками. Джерд глубоко вдохнул. Мышцы на плечах напряглись. Ноги коснулись моих, он потянулся вперёд, но я снова остановила его, не грубо, нет. Нежно.

— Дай мне посмотреть на тебя.

Он подчинился. Позволил взгляду скользить по телу, по лицу, по каждой чёрточке.

Я придвинулась. Капли стекали с моих плеч, струились по груди. Мы почти не касались друг друга, но воздух между нами уже кипел. Джерд опустил руки в воду и провёл пальцами по моим бедрам сдержанно, будто боялся вспугнуть хрупкое мгновение. Потом обхватил ладонями и притянул к себе.

Губы нашли мои. Поцелуй вышел глубоким, дразнящим, словно он вспоминал меня на вкус. Его пальцы — сильные и горячие — блуждали по спине, шее, влажным кончикам волос. Он не спешил. Я дрожала в его руках не от холода, а от близости. От любви, накопленной за долгие дни разлуки.

— Я скучал по тебе, — выдохнул он в губы. — Будто без воздуха жил.

Я склонилась к нему, чувствуя, как дрожь сливается с желанием.

— Возьми меня, — прошептала я. — Здесь. Сейчас.

Он вскинул глаза. В них полыхали любовь, голод, нежность. Руки сомкнулись на талии, он приподнял меня и медленно вошёл. Всё стало вдруг тишиной — безмолвной, зыбкой. Звучал лишь ревущий в венах пульс. Я чувствовала, как мы тонем, не в воде, друг в друге.

Волны плескалась о края ванны, улавливая движение наших тел, дыхание и стоны. Я обвивала его ногами, притягивала ближе, впускала глубже. Мир исчез, остались только прикосновения. Руки бродили по бедрам, замирая там, где особенно сладко. Я двигалась в его ритме, смаковала каждый миг, наслаждалась им. Поцелуи жарко текли по коже. Шея, ключица, грудь… Джерд будто изучал меня заново — бережно и восхищённо.

Когда всё затихло, я лежала, тесно прижавшись к нему, слушала, как гулко и уверенно стучит его сердце. Оно билось, неспешно убаюкивая меня. Крепкая ладонь ласково поглаживала спину.

Лёгкое покачивание тёплой воды отзывалось в теле нежной пульсацией, и казалось, будто мы плывём вне времени в забытой Вселенной, где нет ничего, кроме трепетных прикосновений. Капли медленно стекали по коже. Джерд уткнулся носом в мои влажные волосы и глубоко дышал.

Мы молчали. Слова были не нужны.

* * *

— Ты дома, — прошептала я, когда мы перебрались из ванны в постель.

В камине уютно потрескивали поленья. Над засыпающим Дворцом неспешно проплывали густые чёрные облака. Сквозь них то и дело проглядывал молодой бело-молочный месяц — хрупкий, точно фарфоровый.

Я прижалась щекой к груди, глубоко вдохнула родной, до боли любимый запах.

Джерд поправил одеяло на моём плече и поцеловал в макушку. Тяжёлая рука уверенно легла на талию. Полежав так пару минут, я всё же не выдержала и приподнялась на локте, мне хотелось видеть его. Слишком уж я соскучилась.

Джерд улыбнулся. Едва касаясь, я провела пальцами по его щеке… и вдруг замерла. Под левым глазом ровной линией пролегал свежий шрам — бледная полоска на загорелой коже. Сердце сжалось. Я бережно потрогала тонкий рубец подушечкой пальца. Джерд чуть поморщился. Он не хотел, чтобы я это увидела.

— Что это? — прошептала я, вглядываясь в его лицо.

Он ответил не сразу, только нахмурился.

— Ерунда, — наконец выдохнул он. — Просто царапина.

— Это не похоже на «просто». — Я не отводила взгляд. — Джерд…

Он слабо улыбнулся, провел рукой по моим волосам.

— Ничего серьёзного, Кейт. Не стоит об этом думать.

Он не собирался объяснять, не хотел делиться. Не потому, что не доверял, а потому, что оберегал и знал, как я восприму правду. Что она сделает со мной. Но неведение отзывалось во мне еще большей болью. Я прижалась теснее, положила ладонь ему на грудь и негромко проговорила:

— Фарен сказал, князь Шаэнор потребовал земли Оттилии, и тебе пришлось с ним договариваться.

— У Фарена слишком длинный язык, — мрачно отозвался Джерд и прикрыл веки.

— Ты видел её?

— Видел. Но не разговаривал. Она не захотела. — Он снова поморщился. — Кажется, она не слишком счастлива там.

Я колебалась с вопросом, но всё же решилась:

— Ты хотел, чтобы она вернулась?

Джерд разом открыл глаза и уставился в потолок. Некоторое время он молчал, будто подбирал правильные слова.

— Здесь её дом, Кейт. Какая бы ни была между нами пропасть… Оттилия по-прежнему моя сестра.

* * *

Первым из приглашённых высоких гостей в Зорату прибыл тенеберийский принц. Каидар ничуть не изменился с тех пор, как мы виделись с ним на борту «Призрака». Казалось, это было совсем в другой жизни.

Он легко спрыгнул с коня, шагнул к нам и, приложив к сердцу руку, усыпанную разноцветными перстнями, подчеркнуто официально поприветствовал Джерда. Затем повернулся ко мне. Взгляд его мгновенно потеплел.

— Ваша Светлость, — произнёс он с мягкой улыбкой, — позвольте выразить восхищение столь неимоверной красотой. — Принц чуть прищурился. — Ни одно сокровище этойзолотой страны не сравнится с ней.

Я смутилась. Титулы по-прежнему немного пугали. Каидар коснулся моих пальцев, поцеловал руку и выпрямился. Мы стояли на Дворцовой площади среди сияющих лат гвардейцев и свиты принца, где особенно выделялись угрюмые, вооружённые до зубов, телохранители. Их мрачные фигуры напоминали, что за блеском церемоний всегда скрыт холод дипломатии.

Каидар прибыл в Ауррорию не только на свадьбу, визит имел и другую цель. Он должен заключить союзный договор, выгодный обоим королевствам. Как объяснил мне Джерд, Тенеберия славилась оружием. Их сталь считалась лучшей на всём континенте: прочной, гибкой и почти живой под рукой мастера. Многие державы мечтали заполучить её для своих армий. Тенеберийские кузнецы умели создавать не просто клинки, а произведения искусства, пропитанные дыханием огня. Единственное, чего недоставало богатым землям Каидара, — золота.

Поэтому король Саир, уже несколько месяцев прикованный к постели неизлечимой болезнью, отправил сына в Ауррорию вести переговоры от своего имени.

Об этом и о многом другом мне рассказывал Джерд, когда мы гуляли по пустынным пляжам маленькой рыбацкой деревушки Оледон. Она, словно игрушечная, тянулась вдоль сосновых рощиц, окаймлявших песчаные берега Иррианского моря на одной из окраин столицы.

Мы уезжали туда, чтобы побыть вдвоём вдали от любопытных глаз, что населяли Дворец. Но даже здесь за нами неизменно следовали гвардейцы. Они держались чуть поодаль, молчаливые, словно выкованные из бронзы механические солдаты. Разговоров наших слышать они не могли, но забыть об их присутствии всё равно не удавалось. Джерд