Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Лор, — позвал я.

Лор появился из-за угла казармы. Он уже слышал. Прочитал записку. Лицо не изменилось.

— Послание королю, — сказал он.

— Послание всем. Каждый, кто работает с Валье, получает пепел. Март, торговцы, казённые обозы. Рост не уничтожает. Он изолирует.

Я посмотрел на солдата.

— Когда уехал?

— Сразу. Остальные тушили, что могли. Три телеги сгорели полностью. Пять повреждены, груз рассыпался. Четыре... может, удастся собрать. Но большая часть селитры высыпалась в грязь на обочине. Дождь шёл. Размыло.

— Сколько осталось?

— Может, треть. Может, четверть. Я не считал, барон. Уехал, как только понял, что дорога безопасна.

Треть. В лучшем случае четыре телеги из двенадцати. Остальное сгорело, рассыпалось, впиталось в грязь.

Я отпустил солдата. Олаф отвёл его к колодцу, дал воды и хлеба. Лошадь увели в конюшню.

Я стоял посреди двора и считал.

Текущий запас пороха: на три недели боевой готовности. Обоз должен был дать ещё на два месяца. Теперь, если дойдёт хотя бы треть, это ещё три недели сверху. Итого шесть недель. Полтора месяца.

Полтора месяца, через которые стволы превратятся в дубины.

Лор ждал в кабинете. Стоял у стены, руки за спиной, тетрадь зажата подмышкой.

— Барон. Рост ударил по обозу, а не по нам.

— Ударил по обозу, потому что это дешевле и безопаснее. Четверо магов против шести мечников и двенадцати телег. Никакого риска. Ни одного трупа. Чистая диверсия.

— Чистая. И политически грамотная. Солдаты живы, значит Вейн не объявит охоту. Груз уничтожен, значит Валье теряет порох. А записка на телеге работает как предупреждение для каждого возницы, который повезёт к нам следующий обоз.

— Возницы испугаются?

— Возницы считают деньги. Если за поездку в Валье можно получить огнём по голове, ставка вырастет втрое. Это не блокада, это удорожание.

— Что делаем?

Я сел за стол. Перед глазами стояли цифры. Три недели текущего запаса. Ещё три, если обоз дойдёт. Шесть недель.

— Три направления, — сказал я. — Первое. Остатки обоза. Что уцелело, нужно собрать и привезти. Отправь гонца к солдатам Вейна: пусть соберут всё, что осталось в телегах, в мешки и едут сюда. Пусть идут северной тропой через Бурелом, обходя Кривой овраг. Раст с группой должен быть где-то на развилке за Серой Бродой. Если они встретят обоз, пусть конвоируют.

Лор записал.

— Второе. Закупки. Март в Серой Броде. Через него нужно собрать селитру мелкими партиями у алхимиков, аптекарей, фермеров. Селитру используют для засолки мяса, для удобрений, для выделки кож. Она есть в каждом городе, по фунту, по два. Если собрать по фунту из двадцати мест, будет двадцать фунтов.

— Двадцать фунтов, — повторил Лор. — Больше тысячи выстрелов после очистки и смешивания.

— Больше тысячи лучше, чем ноль.

— Согласен. Третье?

Я посмотрел на него.

— Третье я держал в голове несколько дней. Эверт нашёл белую корку на стенах третьего яруса шахты. Я проверил образец даром. Калиевая селитра. Природное отложение, осевшее из грунтовых вод за столетия.

Лор поднял голову от тетради.

— Сколько?

— Эверт оценил стенку в двадцать шагов длиной. Корка местами в палец толщиной. Тридцать фунтов, может больше. Я уже дал Эверту приказ: поставить двух человек на этот участок, соскрести всё до камня.

— Тридцать фунтов. Это полторы тысячи выстрелов.

— Две с половиной, по нашему расходу. Шесть недель боевой готовности. Столько же, сколько обоз. Только не по тракту, не через засаду, не в телегах, которые может сжечь пиромант. Из нашей шахты, из-под нашей земли.

Лор закрыл тетрадь. Положил на стол.

— Барон. Рост ударил по самому уязвимому. По снабжению. Он думает, что отрезал нас от пороха.

— Он отрезал нас от внешнего пороха. Внутренний он не контролирует. И не знает, что он существует.

— Пока не знает.

— Пока не знает. Поэтому работу в шахте ведём тихо. Никому за пределами баронства о селитре на третьем ярусе знать не нужно. Для внешнего мира мы оказались в кризисе, запасы тают, обоз потерян. Пусть Рост думает, что победил. Пусть расслабится.

Лор встал.

— Пишу Расту?

— Нет. Расту пока не пишем. Он на тракте, любой гонец может быть перехвачен. Раст действует по последней инструкции: встречает обоз, конвоирует. Если обоз уже разгромлен, Раст это увидит сам. Пусть соберёт что осталось и ведёт в Валье.

— А Март?

— Марту напишу сам. Через мальчишку, которого Крис поставил на развилке. Если мальчишка ещё там.

Я спустился в шахту после обеда.

Третий ярус встретил сыростью и холодом. Масляная лампа в руке Эверта выхватывала из темноты неровные стены, подпорки из кривых брёвен, остатки старой рудной крепи. Здесь было тесно: ширина прохода не больше двух шагов, потолок местами нависал так низко, что приходилось пригибаться.

Эверт шёл впереди. Молча, уверенно, как человек, который знает каждый камень под ногами. За полгода работы в этой шахте он изучил её лучше, чем я свой кабинет.

— Вот, — сказал он и остановился.

Лампа осветила западную стенку. Белая корка покрывала поверхность камня неровным слоем: местами тонкая, как иней, местами толщиной в палец. В свете лампы она выглядела как застывшая пена, матовая, с мелкими кристаллическими вкраплениями.

Я подошёл ближе. Провёл пальцем по корке. Порошок осыпался на ладонь. Тот же состав, что в образце, который Эверт принёс несколько дней назад: калиевая селитра, с примесью кальция и натрия. Грунтовые воды столетиями просачивались через толщу известняка и глины, впитывая нитраты из старых выгребных ям, скотных загонов, помоек. Бактерии перерабатывали органику в нитраты, нитраты мигрировали вниз с водой и выпадали на сухих стенах выработки.

Процесс, который на Земле считался основой пороховой экономики Средневековья. Селитряные подвалы, селитряные ямы, селитряные стены. Целые города жили на том, что их подвалы потели нитратами.

— Эверт. Ты говорил двадцать шагов.

— Говорил. Но я прошёл дальше. — Он двинулся по проходу, и лампа вытянула из темноты продолжение стены. Белая корка тянулась и тянулась, огибая угол, уходя в боковой штрек. — Здесь ещё. И здесь.

Я шёл за ним, считая шаги. Двадцать. Тридцать. Сорок. Стена не кончалась. Корка где-то становилась тоньше, где-то утолщалась до двух пальцев. В одном месте, где стенка была сухая и ровная, отложения образовали плотную, почти монолитную плиту размером с ладонь.

— Сорок пять шагов, — сказал Эверт. — Дальше штрек завален, не пролезть. Но за завалом может быть ещё.

— Сорок пять шагов. И корка местами вдвое толще, чем ты говорил. Сколько это в фунтах?

Эверт почесал подбородок.

— Если соскоблить всё, до камня... шестьдесят фунтов. Может, семьдесят. Я считал осторожно, барон. Может и больше.

Семьдесят фунтов природной селитры. По нашему рецепту это около девяноста фунтов готового пороха.