Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

На один выстрел четверть унции. Девяносто фунтов, это больше пяти тысяч выстрелов. Три месяца боевой готовности для двадцати стрелков с полным учебным расходом.

Три месяца. Не шесть недель, как я считал час назад. Три месяца, если Эверт не ошибся. И он не ошибался. Горный мастер, который считает породу, ошибается редко, потому что каждая ошибка стоит обвала.

— Эверт. Ставь четверых на эту стену. Не двоих, как я говорил раньше. Четверых. Соскребайте всё, до камня. Складывайте в мешки. Не мешайте с пустой породой. Когда наберёте первые двадцать фунтов, поднимай наверх. Я очищу и переведу в порох.

— Барон. Четверых не могу. У меня все на каолине и на основном забое.

— Останови каолин на три дня. Селитра важнее шамота.

— Без шамота Зир не сможет менять тигли. Тигли горят за четыре-пять плавок, потом трескаются.

Я помолчал.

Шахта, литейка, кузня, шамот, тигли, сталь, селитра, порох. Каждый ресурс тянул за собой цепочку зависимостей. Убери одно звено, и через неделю остановится другое. На «Прометее» это называлось «узкое место». Здесь узким местом были люди.

— Два человека на селитру. Два на каолин. Основной забой временно на половину смены. Три дня. Потом вернёмся к обычному графику.

Эверт кивнул.

— И ещё. Завал в конце штрека. Можешь разобрать?

— Могу. Но нужны подпорки. Если за завалом пустота, свод может не держаться.

— Разбери. Осторожно, без спешки. Если там ещё селитра, мне нужно знать.

— Понял.

Мы поднялись наверх. Свет ударил по глазам. Я стоял у входа в шахту и дышал свежим воздухом, пока зрение привыкало.

Рост сжёг обоз. Рост думал, что перерезал нам горло. А у нас под ногами лежала белая жила, о которой он не знал и не мог знать.

Инженер не выигрывает войну одним ударом. Он выигрывает тем, что у него всегда есть запасной план. И план запасного плана.

Вечером я сидел в кладовой за кузней и писал письмо Марту.

Кладовая уже стала привычным местом. Каменные стены, низкий потолок, запах кузнечной гари. Лампа на деревянном ящике, заменявшем стол. Одеяло на лавке. Стопка бумаг под головой. Караульный у двери дышал ровно, не спал.

«Марту. Через мальчишку.

Обоз атакован. Селитра большей частью уничтожена. Рост работает по снабжению, а не по людям. Солдаты живы, записка для короля оставлена на телеге.

Задачи.

Первое. Собери селитру по мелким источникам. Алхимики, аптекари, фермеры, кожевники. Любое количество. Плачу серебром.

Второе. Если Крис рядом, пусть соберёт местные свидетельства: кто видел дым, магов на тракте, направление отхода. Показания солдат обоза пусть оформит при первой безопасной встрече. Протокол подписать и заверить.

Третье. Не паникуй. Порох будет.

Арморн.»

Третий пункт был для Марта лично. Торговец мыслил категориями товаров и потоков. Если поток прервался, торговец начинал нервничать. Мне нужен был спокойный Март, который работает, а не тревожный Март, который мечется.

Я сложил письмо. Запечатал.

Рядом лежал другой лист, начатый утром и оставленный. Ответ Крейн. Тот, что лежал готовый, запечатанный, я написал ещё до атаки. Теперь нужен был второй.

«Магистру Крейн. Конфиденциально.

Подтверждаю: группа Роста атаковала казённый обоз с селитрой на королевском тракте вчера утром. Селитра большей частью уничтожена. Охрана жива, коронной крови нет. Рост оставил записку для короля: «Гильдия предупреждала. Гром, рождённый без благословения, несёт только пепел.»

Обращаю внимание Совета. Рост действовал четвёркой магов в координации: пиромант, аэромант, два щитовика. Нападение совершено на коронный обоз, идущий по расписанию казначея. Это не стихийный протест мага, а спланированная операция боевой группы.

Мой человек в Серой Броде собирает местные свидетельства. Показания солдат охраны будут оформлены при первой безопасной встрече и переданы следом.

Прошу ускорить голосование по статусу Роста. Каждый день без формального решения позволяет ему действовать от имени Гильдии, даже если Совет этого не признаёт.

Арморн ди Валье.»

Два письма. Два канала. Март работал в Серой Броде. Крейн работала в столице. Между этими двумя концами связи действовал Рост со своей четвёркой, и каждый день без ответа был днём, который он использовал.

Утро следующего дня начал с Бурта.

Стальной пробник лежал на наковальне: маленький цилиндр длиной в ладонь, с коротким каналом, с медной линией шва на стенке. Первый выстрел он уже выдержал. Сегодня нужны были ещё пять.

— Заряд, — сказал я.

Серт подал. Стандартный, по навеске аркебузного, с той же свинцовой пулей. Я зарядил пробник, установил в испытательный станок, натянул спусковой шнурок.

— Все назад.

Хлопок. Дым. Пуля ушла в дощатую мишень, расщепив второй слой досок. Пробник стоял в станке.

Я подошёл. Дар вошёл в структуру. Канал чуть-чуть расширился: две сотых линии, не больше. Эфирит на месте. Медь не отслоилась. Шов стабилен.

— Второй.

Зарядил. Выстрелил. Проверил. Канал расширился ещё на сотую. Приемлемо.

— Третий.

Зарядил. Выстрелил. Проверил. Без изменений. Канал стабилизировался, металл принял форму.

— Четвёртый.

— Пятый.

На пятом выстреле медная обкладка внутри канала чуть оплавилась. Я увидел даром тонкий шероховатый поясок, как после первого испытания. Не критично. Но если это будет нарастать, через сто выстрелов поясок превратится в наплыв, который начнёт цеплять пулю.

— Бурт. Смотри.

Я показал ему место. Бурт присел, приблизил лицо к каналу. Не видел, конечно. Медная шероховатость была толщиной в волос, глазу невидимая. Но я объяснил, и он кивнул.

— Можно снять?

— Можно. После каждых пятидесяти выстрелов зачищать канал шомполом с мелкой крошкой. Как мы делаем с бронзовыми стволами, только чаще.

— Пятьдесят выстрелов. У бронзы чистка после ста.

— Сталь плотнее, медь мягче. Зато ствол не раздувается, как бронзовый. Что лучше: чистить чаще или менять ствол раньше?

— Чистить.

— Именно.

Пробник прошёл пять выстрелов. Ещё пятнадцать до двадцати. Потом ресурсные испытания. Потом настоящий ствол.

Время, которого у нас, может быть, не было.

Поэтому я отменил последовательность. Пробник возьмёт оставшиеся выстрелы параллельно с ковкой настоящей заготовки: не неделя на одно, потом неделя на другое, а две работы в одно окно. Если пробник лопнет на десятом или пятнадцатом, я узнаю об этом раньше, чем настоящий ствол ляжет на стрельбище. Просчитанный риск, не паника.

После обеда я стоял в мастерской и смотрел на стеллаж.

Четыре стальных заготовки. Первые две: брак, музей ошибок. Третья: первая удачная полоса, прошедшая полный цикл ковки, закалки и отпуска. Четвёртая уже стала коротким пробником: ладонь стали, короткий канал, медная линия шва и впаянная эфиритовая полоска. Малая вещь, но именно она ответила на главный вопрос: держит ли сталь выстрел, не отходит ли медь, не рвёт ли эфиритовую впайку.

Для настоящего ствола нужен был следующий слиток.

Не пробник. Не огрызок длиной в ладонь. Полноценная