Сокр. - Фрэнк Райли

Назад, к секциям на «А»! Адамс, Эсхил, Андерсон, Аристотель…

Дальше, к секциям на «Б»! Бэкон… Бальзак… Бенет… Бронте… Байрон…

Это было все равно что лакомиться пьянящим бургундским. Каждая новая книга раззадоривала в нём аппетит.

Но неизбежно сам масштаб происходящего начал действовать отрезвляюще. Возможно ли на самом деле вывезти столько материалов из хранилищ? А с самой Земли?

Главарь нагнал его в секции «К» и жестом велел больше не отмечать книги. Им и так будет непросто вынести всё то, что Вальтер уже пометил мелом.

Вальтер поднялся на лифте со следующей партией. На обратном пути он подал сервороботу знак, что хочет спуститься на самый нижний уровень. Там он вышел из лифта и на мгновение замер в темноте, чтобы прийти в себя после того, как отметил столько книг.

Затем он медленно обвёл лучом фонаря пространство хранилища.

Это было всё равно что зажечь огонь в гробнице, запечатанной на протяжении веков. И эта гробница действительно была запечатана для всех, кроме Дайджестеров и обслуживающих сервороботов.

Высота сводов составляла не менее двухсот футов. Вальтер мог лишь догадываться об остальных размерах и протяженности коридоров, расходящихся веером, подобно спицам в колесе. Из теней проступали изваяния всех эпох Земли; в них чувствовалась замершая жизнь — казалось, в любой момент они могут начать двигаться.

Здесь были фигуры фараонов, отточенные до совершенства статуи из Афин и Рима, гении эпохи Возрождения и примитивные боги ацтеков. Безрукая Венера бесстрастно взирала на согнутую спину метателя диска, а «Мыслитель» Родена в вечном раздумье смотрел на живот Будды.

А потом Вальтер поднял голову.

Высоко над ним, заново смонтированные на огромном продолговатом куполе, подвешенном к потолку склепа, покоились девять бессмертных фресок из Сикстинской капеллы. Водя лучом света по сценам сотворения мира, изображенных на фресках Микеланджело, задерживаясь на фигурах пророков и сивилл, на люнетах и треугольниках, Вальтер потерял счет времени.

Когда мышцы спины и шеи уже не выдерживали напряжения, он побрел в глубь полутемных закоулков хранилища, переходя из коридора в коридор, словно завороженный. Он был подобен приговоренному к смерти, всматривающемуся в свой последний рассвет и пытающемуся впитать его в себя, зная, что больше никогда не увидит этого зрелища.

Вальтер не осознавал, как далеко он забрел, пока не дошел до конца очередного коридора и не взглянул на часы.

Десять часов!

Он отсутствовал почти три часа, а весь рейд был рассчитан ровно на два.

Он бросился к лифту. Коридор вел в коридор, галерея — в галерею. Ему потребовалось двадцать минут, чтобы вернуться в главное хранилище, и еще пять минут, чтобы отыскать нужный лифт. Он нажал на кнопку и прислушался. В шахте не было слышно ни звука.

Он крикнул, но в ответ услышал лишь эхо собственного голоса, раскатившееся по всем окружающим его эпохам.

С трудом подавив приступ паники, Вальтер выключил фонарик и прислонился к двери лифта, пытаясь привести мысли в порядок.

Он был уверен, что остальные ушли вовремя, чтобы успеть к отправке грузов на космодроме Юнипорта. Возможно, они задержались на какое-то время, чтобы немного поискать его, но безопасность Вальтера не входила в условия сделки. Они успешно совершили налет на хранилища — и это было всё, на что они подписывались. К утру большинство из них, несомненно, уже отправятся в межпланетные круизы.

Первым делом Вальтер решил проверить другие лифты — вдруг один из них работает. Тщетно.

Тогда он отправился на поиски лестницы, пожарного прохода или любого другого выхода. Ему потребовалось три часа, чтобы обойти все хранилище и заглянуть во все коридоры. Сомнений не оставалось: лифты были единственным способом попасть внутрь и выбраться наружу.

Было уже около часа ночи. Через восемь часов двери на верхний уровень откроются, чтобы впустить Дайджестеров. Никто не предпринимал особых усилий, чтобы замаскировать пустые места на полках. Его единственным шансом было оказаться на улице до того, как кто-нибудь заметит пропажу книг. А пока ему оставалось только провести ночь с максимальным комфортом. Он расстелил пальто на мраморном полу за приземистой статуей малайской богини.

Как ни странно, он все-таки задремал под утро. Проснулся он вскоре после восьми и начал каждые пять минут нажимать на кнопку лифта. Наконец без трех минут девять в шахте раздался слабый гул. Вальтер поспешно отошел в ближайший коридор и подождал еще десять минут, прежде чем вызвать лифт на свой уровень. Затем он вошел в кабину, нажал кнопку уровня с выходом на улицу и взмыл вверх.

Он прикурил сигарету и приготовился выйти из лифта с невозмутимым видом, как только откроется дверь.

Его выход из лифта был вполне невозмутимым, но серворобот-охранник перед лифтом ткнул в его сторону щелью табулятора и сказал:

— Прпскпжлйст.

Вальтер вздрогнул, но не растерялся. Он пошарил в кармане, достал какой-то клочок бумаги и попытался впихнуть его в табулятор. На груди робота вспыхнул красный огонек, раздался зуммер.

В тридцати ярдах впереди Вальтер увидел стойку регистрации и открытую дверь на улицу. Он действовал импульсивно. Шагнув в сторону, он обогнул серворобота и бросился к выходу.

Через три шага его схватили за плечи и буквально оторвали от пола. Обернувшись, он увидел, что рука серворобота удлинилась, а пальцы растянулись, чтобы обхватить всё тело. Он изо всех сил пнул серворобота по руке, и это было его последнее осознанное действие.

Когда Вальтер в следующий раз открыл глаза, его голова пульсировала так сильно, что он тут же закрыл их снова. Когда пульсация поутихла, он попытался открыть их еще раз.

Вокруг него были четыре металлические стены, а над головой — потолок из такого же материала. Если не считать вентиляционной решетки и контуров двух дверей, в стенах не было ни проёмов, ни каких-либо украшений. Вальтер лежал на низкой узкой койке, все еще полностью одетый.

Он ощупал голову. Над правым виском, которым он, вероятно, ударился об пол, вздулась огромная шишка. Но он все еще был слишком слаб, чтобы строить догадки. Он закрыл глаза, чтобы унять вновь усилившуюся пульсацию, и погрузился в беспокойный сон.

Должно быть, его разбудил скрип двери, потому что, когда Вальтер сфокусировал на ней глаза, она уже закрывалась. На расстоянии вытянутой руки от него стоял поднос с едой. Маленькая дверца за кроватью была открыта: она вела в крошечную уборную.

Приведя себя в порядок и поев, Вальтер почувствовал себя намного лучше. Будучи человеком с крепкими нервами, не привыкшим волноваться попусту, он попытался