Сокр. - Фрэнк Райли

взвесить все «за» и «против». Если груз ушел без заминок, дела могли быть не так уж плохи. Его поймали, когда он выходил из хранилища, но никому не пришло бы в голову, что после того, как он якобы где-то спрятал книги, он остался там на всю ночь. Его могли подозревать, но им будет трудно опровергнуть его историю о том, что накануне он по ошибке сел не в тот лифт и оказался заперт на всю ночь. В конце концов, как гость из другой галактики, он имел право на определенное снисхождение.

Он почувствовал себя еще лучше, когда поздно вечером дверь открылась и вошли Вилли Фритш и поджарый, плотно сжимавший губы мужчина лет сорока.

— Ваш адвокат, — сказал Вилли.

Выглядел он мрачно, и голос его звучал так же.

После короткого знакомства Вилли сообщил, что Вальтеру действительно предъявлено обвинение в краже и утром состоится предварительное слушание.

— Они не смогут ничего доказать, — спокойно ответил Вальтер.

— Они думают, что смогут. Наш друг Дайджестер — помните наш богемный вечер? — выступил с обвинениями против вас. Он даст показания, рассказав о том, что мы ему предложили.

— «Мы»? Он и вас обвинит?

— Не совсем. Я в этой истории — невинный очевидец. Друг, которого использовали!

Несмотря на прискорбные обстоятельства, в глазах Вилли снова зажегся огонек, и он слегка улыбнулся.

— И что они могут мне сделать? — потребовал ответа Вальтер.

В конце концов, он был фон Кёнигсбургом.

Улыбка Вилли исчезла.

— Наш друг-адвокат говорит, что десять лет — это еще легко отделаетесь.

Они обсуждали дело целый час, а адвокат делал подробные записи. Затем через Вилли адвокат начал расспрашивать Вальтера о его финансовом положении. Даже на языке согласных его голос звучал учтиво.

Точные мелкие символы, которые выводил адвокат, дрогнули, когда Вальтер вкратце обрисовал ему ситуацию в своей семье, но прежде чем он успел задать еще несколько вопросов, дверь открыл серворобот.

Вилли собрался было пожать Вальтеру руку, но внезапно поддался порыву и обнял его. В уголках его голубых глаз заблестели слезы. Он попытался что-то сказать, но махнул рукой и поспешно вышел вслед за адвокатом.

— Подождите! — окликнул его Вальтер. — Есть новости от Марии?

Вилли печально покачал головой.

— Нет. Никаких.

На следующее утро, едва Вальтер успел позавтракать, как за ним пришел серворобот, чтобы отвести его в суд. Робот обхватил запястье Вальтера большим и указательным пальцами, словно наручниками.

В зале суда не было зрителей; возможно, мрачно подумал Вальтер, потому что это было бесплатное зрелище, способное помешать потреблению развлечений «Счастливого Времени». Вилли присоединился к нему за столом защиты.

— Всё тот же верный, заблуждающийся друг, — пробормотал Вилли. — Я вызвался быть вашим переводчиком.

Судья был человеком, но все клерки и судебные приставы оказались сервороботами. Едва заседание было открыто ударом молотка, как обвинитель изложил двадцатисекундный дайджест дела против Вальтера и вызвал в качестве свидетеля обвинения маленького Дайджестера.

Вальтеру не нужен был перевод, чтобы понять, что говорит свидетель. Маленький Дайджестер, ерзая на стуле и избегая взглядов Вилли, едва слышно отвечал на предварительные вопросы. Но когда он указал пальцем на Вальтера, голос его сорвался на визг, а лысина покраснела до самого темени.

— Теперь он будет бояться ходить на наши встречи, — пробормотал Вилли. — Вот за что он на самом деле вас винит.

Когда Дайджестер покинул трибуну, дородный мужчина с постоянным тиком на левой щеке поднялся, чтобы обратиться к суду. Он сидел за столом прокурора и до этого момента, казалось, проявлял очень мало интереса к происходящему. Но теперь он заговорил стальным голосом, который разительно контрастировал с его медлительными, тяжеловесными движениями.

— Он выступает как доверенное лицо суда, — прошептал Вилли. — Его должность — законный представитель картеля «Счастливого Времени» в Юнипорте. Он объясняет суду, какое ужасное преступление вы совершили, но готов — в интересах общества — не выдвигать обвинений, если вы немедленно вернете книги. В противном случае он требует, чтобы вас заключили под стражу без права освобождения под залог.

Адвокат Вальтера коротко посовещался с Вилли. Судья и прокурор тоже переговорили между собой, и оба говорили с явным почтением к представителю «Счастливого Времени».

Поклонившись всем троим, адвокат Вальтера обратился к суду. Его мягкий голос слегка вибрировал, произнося резкие согласные, а тонкие губы часто растягивались в быстрой, безрадостной улыбке. Он говорил почти минуту, и судья начал поигрывать молотком, наблюдая за представителем «Счастливого Времени», чтобы понять, как тот отреагирует. Представитель откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Но тик на его щеке усилился.

Затем адвокат Вальтера повернулся к представителю картеля и сделал драматическую паузу.

— Он говорит о вашей семье, — снова прошептал Вилли. — Думаю, он немного преувеличивает, но, по его словам, они владеют целой планетой, которая в два раза больше Земли.

Когда адвокат продолжил, вкрадчивость исчезла из его голоса. Слова звучали твердо, резко, лаконично. Пожилой судья обмяк в кресле, прокурор заморгал, а представитель «Счастливого Времени» позволил своим глазам закрыться полностью.

— Надеюсь, вы будете не против, — дрожащим голосом прошептал Вилли. — Вы только что предложил картелю «Счастливое Время» внести сто миллионов кредитов в качестве гарантии того, что книги будут возвращены.

— Что? Я даже не признаю, что брал их!

— Ваш адвокат тоже не признаёт. Но, по его словам, если кто-то, действуя от вашего имени, но без вашего ведома, похитил эти книги и отправил их за пределы Земли, вы берёте на себя ответственность за их возвращение. В противном случае они могут разойтись среди жителей Земли и посеять семена будущих неприятностей.

Адвокат Вальтера сделал акцент на одной короткой фразе и сел. Даже Вальтер опознал эти слова: «Сто миллионов кредитов».

Представитель «Счастливого Времени» медленно открыл глаза и с трудом поднялся на ноги. Он развел пухлыми руками перед судьей и пожал массивными плечами. Потом произнёс короткую фразу, и сталь из его голоса исчезла.

— Он предлагает суду в своей мудрости смягчить правосудие милосердием, — возбужденно перевел Вилли.

После этого всё свелось к обсуждению деталей: прокурор настаивал лишь на том, чтобы Вальтер оставался под стражей и был депортирован немедленно после того, как залог будет оформлен.

Напряжение, вызванное всей этой историей, было слишком велико для Вилли, но когда улыбающийся серворобот выводил Вальтера из зала суда, Вилли крикнул ему вслед:

— Я буду на космодроме!

Вальтер понимал, что должен радоваться. Он нашёл на Земле то, что искал. Не совсем так, как надеялся, но в конечном счёте всё сложилось хорошо. И всё же во всём этом чувствовалась пустота — пустота и щемящая боль.

Когда Вальтер прошел таможню и был отпущен сервороботом-охранником,