Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Прохлада коснулась его шеи, и он резко открыл глаза.

Бай Лици… нет, Цзян Сюэлян, заметил. Улыбнулся ему, отодвинул подальше свечу, чтобы не слепила глаза.

– Наконец-то вы проснулись, мой принц. Видно, переживания прошедших дней совсем вас измотали.

Его волосы отливали синевой басмы, и даже духам было не замаскировать резкий, ядовитый запах. Цзиньюань почувствовал отвращение, сглотнул горькую, как от рвоты, слюну.

На мгновение ему захотелось ошибиться. Это его спальня или покои в поместье советника Бая. Просто недоразумение! Слуги принесли его…

– Ты… Ты опоил меня! – прошептал он. Голос куда-то исчез.

– Меня даже не было в том заведении. – Цзян Сюэлян сосредоточенно потëр тряпицей его щëку, аккурат возле глаза. Наверное, размазалась сурьма…

Цзиньюань оттолкнул его руку, закрылся рукавом, пытаясь содрать краску с лица.

– Но это ты всë подстроил!

– Зачем вы так меня обижаете? – Цзян Сюэлян вздохнул. – Произошло неудачное совпадение. Я никогда не причинил бы вам зла! Мой раб успокоил вас сонным порошком, но лишь для того, чтобы вы не поранились, отбиваясь.

Цзиньюань сел, притянул его к себе за ворот. Растëртое лицо горело, но сильнее горела ярость внутри.

– У тех уродов было то же зелье, что ты подлил мне тогда. Не отпирайся!

Улыбка медленно расплылась по лицу советника Бая. Он даже прищурился по-кошачьи.

– Ваше высочество… вам так хочется, чтобы это было зелье!

По спине Цзиньюаня побежали мурашки, но хватку он не разжал. Этот ублюдок не заговорит ему зубы!

– Я никогда не сделал бы такого по своей воле! Не играй со мной, Белый Яд. Где брат и сестра Шэ? Зачем ты их похитил?!

– Семья Шэ никогда мне не нравилась. От них одни неприятности. – Он вздохнул. – Стоит благородному принцу связаться с девчонкой Шэ, как всë рушится.

– Так ты… – Цзиньюань сглотнул, так противно ему стало. – Что за бред! Я люблю А-Юэ!

Цзян Сюэлян перестал улыбаться.

– В тебе есть кровь нашей династии, ты так похож на старшего брата Цина… Но ты – не он. Цин-дагэ был мужчиной, а ты – щенок.

– Ты!..

Цзиньюань хотел схватить его за горло, но рука будто налилась свинцом. Что это за колдовство?!

Цзян Сюэлян сам схватил его длинными, жëсткими пальцами под подбородком, надавил на кадык, заставляя лечь, навис. Волосы, пахнущие ядовитым зельем, пали, похожие на тëмный полог.

– Цин-дагэ никогда не стал бы моей игрушкой. Он мог подчинить любого.

– Я тоже… не стану…

Хватка вдруг разжалась, Цзян Сюэлян поднялся, отошëл к зеркалу, стал причëсывать растрепавшиеся волосы.

– Ты мне не нужен. – Из зеркала, необычайно прозрачного и чистого, на Цзиньюаня смотрел усталый, разочарованный старик в теле молодого мужчины. Никакая краска для волос не сделала бы его моложе. – Приятно было забыться на миг, представить, что Цин-дагэ вновь со мной. Но этому не бывать. «Я видел, как всему выходит срок, как море превращается в песок, как, словно пыль, летят тысячелетья, но образ твой из памяти стереть я… так и не смог».

Цзиньюань нахмурился.

– Разве император Юйчжэн не был твоим слугой все эти годы? Ты получил, что хотел.

Лицо Цзян Сюэляна страшно исказилось на миг, а может, это зеркало сыграло злую шутку.

– Боги украли его у меня.

Он круто развернулся и вышел, заскрежетал засов окованной бронзой двери.

Цзиньюань остался один.

«Боги украли его у меня».

Что Белый Яд хотел этим сказать?

Он огляделся, пытаясь понять, что это за место, чьи это покои. Убранство было таким скудным, что не выдавало ни характера, ни личности того, кто им пользовался: в спальне лишь кровать, две лампы да зеркало на низком столике. В кабинете за соседней дверью – книги, книги и книги, на полках, на полу, на столе. Простейшая каменная тушечница с плëнкой засохшей туши внутри и лаковая подставка для кистей. Растрëпанная, неухоженная, задубевшая кисть покоилась на ней, и даже Цзиньюаня, не слишком ценившего «четыре сокровища кабинета учёного», это покоробило.

Советник Бай, которого он знал, не стал бы допускать такую небрежность. Он всегда имел вид свободного философа из Цзянху: носил распущенные волосы, редко одевался в чиновничье платье и любил изысканную простоту во всëм, от еды до мебели, но при этом был человеком аккуратным и чистоплотным.

Во всëм, кроме помыслов…

Не удовлетворившись, Цзиньюань вернулся в спальню, стëр остатки краски с лица, зачесал волосы в аккуратный строгий пучок, как приличествует мужчине, скомкал, выбросил в угол цветастый верхний халат и лишь тогда выдохнул.

Между ним и свободой – глухая дверь. Но вот в кабинете есть окно!

Он сорвался с места, перепрыгивая стопки книг, распахнул ставни…

Холодный, влажный ветер ударил ему в лицо из темноты. Он пах свежей землëй, как дыхание пещеры. Где-то внизу грохотал невидимый поток.

Цзиньюань взял лампу, надеясь высветить хоть немного, но, куда бы он ни повернулся, везде наталкивался взглядом на отвесные каменные стены. Значит – всë бесполезно…

Он в досаде пнул стопку книг, бесцеремонно сел прямо на столик, обдумывая своë положение, вспоминая бой на Агатовой горе.

Значит, права была А-Юэ, сказав, что услышала флейту учителя. И прав был покойный братец Цзиньсу, призывавший не доверять советнику Баю. И прав был Фэнбао, издевавшийся над наивностью своего хозяина. Ведь если старший брат, наследный принц, знал о Цзян Сюэляне…

Цзиньюань помотал головой. Перед глазами вновь встало измождëнное лицо Четвëртого брата, дрожащая рука, навсегда задёрнувшая полог повозки…

«Не думай о Четвёртом предателе, младший брат. Этот человек – сын женщины, за свою жестокость оказавшейся в Холодном дворце. Он не ровня нам и всегда нас за это ненавидел. Его восстание – лишь попытка отомстить отцу за страдания его матери».

Последний взгляд поблёкших глаз.

«Младший братец, пока я не могу рассказать тебе обо всëм, ведь я и сам не уверен… но во дворце поселилось зло. Кто всë исправит, если не мы? Я не трону отца, даю слово, он лишь должен отречься… в твою ли, в мою пользу, не важно. Цзиньлэ… ему нельзя править, с ним я разберусь сам. Только так мы спасëм свою страну. Небесный мандат не просто слово, Цзиньюань…»

Бред сумасшедшего, страшный, бессвязный! Как можно было, услышав это, не пойти немедленно к старшему брату и советнику Баю? Как можно было поверить…

Он закрыл лицо рукой.

Нет. Нет. При чëм здесь Четвëртый брат? Это, должно быть, совпадение!

Цзиньюань отдышался, бездумно взял книгу из стопки, пролистал, не вчитываясь. Простая обложка из плотной бесцветной бумаги, вместо названия – рисунок орхидей. Но в этом странном месте даже изящные цветы