Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Как мы и подозревали, это оказался вирус, который передается через насекомых. Разносчиком заболевания является нечто вроде песчаной блохи, существа, которое, как ты можешь видеть, предпочитает теплокровных созданий. Но размером эта зараза с постельного клеща. Эти подлые твари вылупляются только при определенной температуре, достаточной продолжительности дня и после сильного ливня. А стоит им вылупиться – и извести их может только по-настоящему мощный инсектицид либо продолжительные заморозки. Живут они в пыли, как и песчаные блохи. А эти археологи постоянно ковырялись в земле, а поскольку до того никаких проблем не наблюдалось, они не особенно тщательно выполняли положенные процедуры обеззараживания. Все насекомые вылупились практически одновременно, в течение часа, – так, по крайней мере, считают энтомологи. И кусали они все живое, что им подворачивалось, потому что сразу после вылупления они очень голодны. Но – в этом-то вся и загвоздка! – они настолько малы, что следы от укуса незаметны, так что никто даже не знал, что его покусали.

Он кивнул экрану.

– И каждая из этих фитюлек была разносчиком вируса! Он является частью микрофлоры их кишечника.

– То есть, насколько я понимаю, все люди подверглись нападению практически одновременно? – уточнила Тия.

– Вот именно, – кивнул Алекс. – А это означает, что болезнь поразила всех обитателей базы в пределах нескольких часов. И по большей части – чисто случайно – это произошло во сне. У большинства людей этот вирус вызывает острую аллергическую реакцию. В соответствующих обстоятельствах результат действительно сильно смахивает на инсульт.

– Так, значит, мы не… – Тия остановилась, не в силах продолжать, и Алекс закончил вместо нее:

– Да, мы никого не погубили! Это все был вирус зомби. И что самое приятное: состояние зомби вызывается воздействием вируса на медиаторы. Стоит избавить организм от вируса, и все придет в норму.

– Ах, Алекс! – начала было Тия, но пилот ее перебил:

– И еще две прекрасные новости: во-первых, за эту операцию мы получаем премию. А во-вторых – знаешь, дорогая, ты ведь мне жизнь спасла.

– Неужели? – ошеломленно переспросила Тия.

– Если бы я хоть на миг приоткрыл скафандр, насекомые непременно проникли бы внутрь. Они были повсюду: в ковровом покрытии, в обивке мебели. Либо они попали внутрь, когда мы в первый раз открыли шлюз, либо стандартная процедура обеззараживания на них не подействовала. А я как раз принадлежу к тем семидесяти пяти процентам населения, у которых развивается сильнейший анафилактический шок, так что…

Он не договорил, предоставив ей самой додумать остальное.

– Знаешь, Алекс, ты мне дороже, чем все премии на свете! – сказала Тия после долгой паузы.

– Это хорошо, – сказал он, встал и похлопал ее по пилону. – Знаешь, ты мне тоже. – И, не желая ударяться в сентиментальность, прокашлялся и продолжал: – А теперь – плохие новости: из-за всей этой истории мы так выбились из графика, что нам приказано отбыть уже завтра. Вы готовы к полету, моя драгоценная?

Тия расхохоталась:

– Пристегнись, торопыга! Давай покажем им, как мы умеем стартовать!

Глава 5

– Должен тебе сказать, Тия, – добродушно говорил доктор Кенни, уютно устроившись в ее главной рубке, – что беседовать с тобой лицом к пилону куда приятнее, чем обмениваться сообщениями с двойной задержкой. Все-таки четыре часа дожидаться ключевой фразы шутки – это немного чересчур.

Он сидел именно лицом к пилону, а не к экрану – тот же знак уважения, что обычно демонстрировал Алекс. Самого Алекса на борту не было – он отправился вниз, на базу, проматывать полученную премию, пока Тия болталась в ремонтных доках на орбите. Но поскольку до «Гордости Альбиона» было рукой подать, доктор Кенни не устоял и решил нанести визит своей самой преуспевающей пациентке.

Новую версию его робокресла наконец-то довели до ума, и доктор Кенни пользовался именно ею. Под платформой и сиденьем скрывался основной источник питания, ноги до пояса были упрятаны в сплошной блестящий экзоскелет, и Тия думала, что он похож на древнего царя-воителя, восседающего на троне.

– Большинство моих одноклассников шуток просто не понимают, – хихикнула Тия. – Похоже, у них плохо с чувством юмора. Вот и приходится делиться шутками с вами, мягкокожими.

– Большинство твоих одноклассников – холодные и чопорные, как искусственные интеллекты, – ответил доктор. – Не волнуйся, лет через десять они станут более раскованными. По крайней мере, если верить Ларсу. Он говорит, что общение с обычными людьми заражает даже самых твердолобых капсульников. Ну и как тебе жизнь с партнером? Насколько я помню, это был один из твоих главных страхов: что ты удвоишь свой долг, как Мойра, из-за того, что станешь перебирать пилотов.

– Знаете, Кенни, Алекс мне действительно нравится, – медленно ответила она. – Особенно после той истории с зомби. Мне неловко в этом признаваться, но… Он нравится мне даже больше, чем вы, или Анна, или Ларс. Собственно, об этом я и хотела поговорить с вами, когда вы мне позвонили. Я… я действительно доверяю вашим суждениям.

Кенни кивнул с понимающим видом.

– И, поскольку я никаким боком не связан с программой подготовки «мозгов» и «мускулов», я не обязан буду докладывать о том, как сильно ты привязалась к своему пилоту.

Он ехидно подмигнул пилону.

Тия позволила себе немного расслабиться.

– Ну да, и это тоже, – призналась она. – Кенни, я просто не знаю, что думать! Он небрежный, забывчивый, немного импульсивный – а вкусы в одежде у него просто жуткие! – и тем не менее я предпочту иметь своим партнером скорее его, чем кого-то еще в целой Галактике. И разговаривать с ним мне приятнее, чем с одноклассниками, – а ведь для капсульника одноклассники должны быть самыми близкими людьми!

Должны быть – вот в чем дело, не так ли? В ее жизни почти все не так, как должно быть. Если бы все пошло так, как должно было, она бы сейчас проходила практику в Институте археологии, а не работала на него. И была бы не капсульником, а обычным человеком.

Но с другой стороны, если бы ты не переставала думать о том, как все должно быть, где бы ты была сейчас? Ты стала тем, что ты есть, потому что старалась извлечь лучшее из того, что выпало.

– Ну что ж, Тия, давай подумаем: ты ведь провела первые семь лет своей жизни, наиболее важные для формирования личности, как обычный человек, – мягко напомнил Кенни. Следующие его слова перекликались с ее собственными мыслями: – Ты никогда и не думала, что очутишься в капсуле, в то время как твои одноклассники никогда не знали ничего, кроме своих капсул и учителей. Это как с вылупившимся цыпленком: что он первое увидит – то и полюбит.

– Ну, я… я не говорила, что люблю его! – пролепетала Тия, внезапно встревожившись.

Кенни лишь невозмутимо смотрел на ее пилон с выражением лица, которое Тия так хорошо знала. Это выражение означало,