Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Вы… когда мы впервые встретились, вы назвали себя «медиком в полукапсуле». Вы наполовину машина. Как… как Анна к этому относится?

Если бы Тия могла, она бы покраснела – настолько бесцеремонной она себя чувствовала.

Однако Кенни, похоже, не счел ее интерес бесцеремонным.

– Хм… Хороший вопрос. Однако ответ, моя дорогая, боюсь, тебе не подойдет. «Наполовину машина» я только тогда, когда нахожусь в кресле. А выбравшись из него, я становлюсь пусть неполноценным, но все же человеком.

Он улыбнулся.

– Значит, это все равно что сравнивать камни с конфетами… – Тия была разочарована. – Или воду с листом железа…

– Хорошие сравнения. Кстати, ты не первая, кто меня об этом спрашивает. Так что не думай, что ты одна такая любопытная.

Он потянулся и усмехнулся.

– Мы с Анной часто даем советы по части… хм… личных отношений моим пациентам-инвалидам.

– Ага, значит, это не выглядит так, будто я за вами подглядываю! – Тии было приятно это знать.

– Да, но тем не менее ты была и остаешься в принципиально иной ситуации, чем прочие мои пациенты, – предупредил Кенни. – Многое из того, что подходит им, для тебя не годится.

Он покачал головой:

– Я скажу тебе это прямо, не пытаясь ничего смягчить и сгладить. У тебя не осталось действующих нервных окончаний, будь то чувствительные или двигательные, ниже уровня шеи. И, насколько я видел, в вегетативной нервной системе тоже успели произойти определенные нарушения до того, как твое состояние стабилизировалось. Из-за этого и еще из-за тех изменений, которые произвели в твоем организме, помещая тебя в капсулу, ты теперь целиком и полностью зависишь от своей системы жизнеобеспечения. Не думаю, что ты можешь выжить вне своей капсулы… Ну вот, я знал, что тебя это не обрадует.

– Да нет, ничего, все нормально.

Она была разочарована – но в то же время испытывала облегчение. Облегчение оттого, что стало меньше на один из факторов, которые ей придется учитывать в процессе будущего партнерства. А разочарование было не таким уж сильным. На самом деле она никогда и не думала, что сможет вернуться назад по тому пути, который привел ее в пилон.

– Я принес с собой кое-какие материалы по приспособлениям, над которыми мы работаем, – приспособлениям, которые должны помочь некоторым нашим инвалидам. Я подумал, тебе будет интересно – с чисто академической точки зрения.

Кенни сунул чип с данными в ее считывающее устройство, и Тия вывела информацию на центральный экран.

– Эта барышня была профессиональной балериной – и пострадала во время землетрясения: на нее обрушилось несколько тонн бетонных плит. К тому времени, как до нее добрались врачи, ногу спасти было уже никак нельзя – наступили необратимые изменения на клеточном уровне.

На видео была миловидная девушка в спортивном костюме, разминавшая ногу, – на вид вполне нормальная нога, только двигалась слишком скованно.

– Проблема с искусственными конечностями, которыми мы снабжаем людей, переживших ампутацию, состоит в том, что, хотя нам удалось решить бо́льшую часть проблем с весом и равновесием, биомехи по-прежнему остаются бесполезными для таких людей, как танцоры, для тех, кто привык ориентироваться на свои физические ощущения, чтобы определить, в правильном ли положении находится нога.

Кенни тепло улыбнулся, глядя на девушку на экране.

– Вот, это Лила, ей всего несколько минут назад поставили новую ногу. Кстати, нога ампутирована по самое бедро. Следующий ролик снят три недели спустя, а следующий за ним – через три месяца.

Экран мигнул и вспыхнул вновь. Тия обнаружила, что ее внимание целиком приковано к девушке. Теперь она выполняла балетные па, и выполняла очень неплохо – насколько могла судить Тия. Потом экран мигнул снова…

Теперь девушка была на сцене, она танцевала в каком-то классическом балете. И если бы Тия не знала, что ее левая нога – электронный протез, она ни за что бы об этом не догадалась.

– А вот музыкант, который потерял руку, – продолжал Кенни, но уже повернувшись к пилону. – Нам вместе с компанией «Мото-простетикс» удалось решить проблему физических ощущений, Тия! – гордо сообщил он. – Лила говорит, что она нарочно изменила рисунок танца таким образом, чтобы выполнять некоторые сложные па на левой, а не на правой ноге. На левой ноге нельзя натереть мозоли или сломать кости, нельзя порвать связки, перетрудить колено, подвернуть щиколотку. Пока что единственная разница между этой ногой и живой – протез чуть-чуть тяжелее, но не настолько, чтобы мешать, при условии, что она будет это учитывать. И еще он значительно прочнее.

На экране один за другим появлялись пациенты доктора Кенни, но Тия и доктор уже не обращали на них внимания.

– Нет, какие-то проблемы должны быть, – сказала наконец Тия. – Ничто не совершенно.

– Да, воспроизвести весь комплекс физических ощущений нам пока не удалось. В случае Лилы мы обращали особое внимание на стопу, щиколотку и коленный сустав, а в тех частях ноги, что находятся между суставами, мы позволили себе многим поступиться. Еще одна проблема – это вес. Чем большее количество нервных окончаний мы воспроизводим, тем тяжелее получается протез. Лишние десять кило веса руки способны доставить человеку массу проблем.

Кенни немного изменил позу.

– Тем не менее вся эта работа основана на исследованиях, которые проводятся в Институте экспериментальной медицины, Тия! И большая часть взята из разработок, связанных с умными кораблями, – сенсорные датчики, встроенные в искусственные конечности, те же самые, с помощью которых ты получаешь информацию о работе систем своего корабля.

– Потрясающе! – воскликнула Тия. Она была очень рада за него. – Вы великий человек, доктор Зорг!

– Ну что ты, нам еще столько предстоит сделать! – скромно возразил он. – По крайней мере, я не слышал, чтобы кто-то из коллег Лилы потребовал удалить ему ноги и поставить вместо них новые протезы. У Лилы есть свои проблемы, порой весьма болезненные, несмотря на то что она прошла полный курс лечения и считается здоровой. В каком-то смысле оказалось удачным, что наш экспериментальный протез достался балерине, потому что Лила привыкла к боли – все профессиональные танцоры к этому приучены. Кроме того, он жутко дорогой – Лиле просто повезло, потому что ее страховая компания высчитала, что дешевле будет оплатить протез, чем выплачивать ей компенсацию за погубленную карьеру. Хотя – если принять во внимание сроки жизни капсульников и сравнить их с продолжительностью жизни у нас, тех, кто по-прежнему обходится хрупкой оболочкой, созданной природой, – могу предвидеть, что в один прекрасный день наши мозги начнут пересаживать в мини-капсулы после того, как старая оболочка придет в негодность. И вместо того чтобы решать, во что одеться, мы будем выбирать, какое тело носить.

– Нет, не думаю, что до этого дойдет, – решительно сказала Тия. – Хотя бы потому, что, если всего одна