Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Сначала ты.

Он сел.

— Грит закрыл пятый день. Три выстрела на ста пятидесяти. Первый и третий в группе. Второй ушёл левее, Раст говорит из-за плеча. Завтра хочет поставить на двести, но расход оставить прежним.

— Согласен.

— Раст. Пять на четырёхстах. Четыре в круг, один чуть выше.

— Ветер?

— Порыв.

— Сколько осталось?

Лор посмотрел в листок.

— Сто шестнадцать минус три Грита, минус пять Раста. Сто восемь.

Сто восемь.

Цифра была простая. Почти круглая. От этого только хуже.

— Дальше, — сказал я.

— Бурт прошёл черновой канал. Говорит, завтра сможет идти чисто, если не упрётся в середину слишком жёстко.

— Не упрётся.

— Зир днём выходил во двор. Дрожи в руках нет.

— Хорошо.

Лор перевернул листок.

— Мальчишки от Олса не было.

Я и так знал, что не было. Но всё равно ждал этих слов.

— Значит, без новостей.

— Пока да.

Он помолчал.

— Барон. На двести Гриту хватит трёх?

— Хватит, чтобы понять, тянет он или нет.

— А чтобы научиться?

— Нет.

Лор кивнул. Он и не спорил. Просто хотел, чтобы я сказал это вслух.

— Тогда мы режем обучение, — сказал он.

— Мы уже давно режем.

Лор убрал листок, но не встал.

— Эверт прислал Гроша. Сказал передать сразу: канава села на камень по всей рабочей длине. Вечером вода уходит быстрее, чем утром. Он хочет оставить Ленца ещё на два часа, пока держится глубина.

Я встал сразу.

— Пошли.

В шахту мы спустились вдвоём.

В западном штреке стало слышно воду. Не шумно. Но уже без мёртвого стояния. Канаву вычистили до камня на всём участке, который Эверт намечал утром. Дно темнело гладко, местами синело от сырости. Вода шла по нему узкой полосой и втягивалась к стоку так, как должна идти вода, а не как ей приходится.

Грош стоял у ворота. Ленц сидел прямо на земле, вытянув ноги, и тяжело дышал. Лопата лежала рядом.

Эверт присел у края и показал мне ладонью.

— Смотрите.

Я смотрел.

Уровень ушёл ещё ниже. Не на полпальца. Меньше. Но ушёл уже за вечер, пока они работали. У рогожи вода отступила от нижней доски. На полу осталась мокрая кайма, свежая, тёмная. След того места, где она была утром.

— Завтра утром будет видно лучше, — сказал Эверт. — Но уже пошло.

Ленц поднял голову.

— Если ночью не польёт.

— Если польёт, — сказал Эверт, — будем ругаться утром. Сегодня не надо.

Грош впервые за всё время усмехнулся.

Я присел у канавы и опустил палец в воду. Холодная. Тянет сильнее. Камень под пальцем гладкий, как обточенный.

— Хорошо сработали, — сказал я.

Ленц только махнул рукой. На похвалу сил у него уже не осталось.

— Завтра, — сказал Эверт, — если уровень удержится, я хочу ещё на два шага продлить вниз. Тогда уже не просто выиграем. Тогда закрепим.

— Сначала утро, — сказал я.

— Сначала утро.

Наверху уже темнело. Во дворе пахло мокрой золой и лошадиным потом. Дан нёс фонарь к казарме, Тим ругался на кого-то у колодца, из кухни тянуло капустой.

Я остановился посреди двора и вдруг понял, что весь день ни разу не думал о столице. Ни о Велле, ни о Берте, ни о бумаге. Только о канаве, сверле, капсюлях и чужой ртути в чужом городе.

Значит, день прошёл правильно.

Ночью я долго не ложился.

На столе лежали два листка. На одном расход капсюлей. Сто восемь. На другом мой утренний расчёт по ферромарганцу. Если второй малый тигель даст столько же, большая плавка возможна. Если большая плавка выйдет чисто, у Бурта будет новый резец. Если у Бурта будет новый резец, стволы пойдут быстрее.

Слишком много если.

Я отодвинул листки и подошёл к окну. Во дворе уже почти никого. Олаф шёл вдоль забора тяжёлым шагом, как всегда. У кухни мелькнула тень Марты. Функ, должно быть, ещё домывал последний котёл.

В шахте вода впервые за много дней текла туда, куда мы ей указали.

Этого было мало. Но на один день хватало.

Глава 33

Двести шагов

Утро началось с Эверта.

Я спустился раньше обычного, ещё до первого света. Замок поддался привычно, звякнул и повис на скобе. Воздух в западном штреке был холоднее вчерашнего, и это сразу показалось хорошим знаком.

Эверт уже стоял у канавы. Присел на корточки, опустил ладонь, подержал.

— Меньше, — сказал он.

Я тоже присел. Вода покрывала первую фалангу едва наполовину. Вчера вечером стояла выше.

— Ночь была сухая?

— Сухая. Приток сверху почти не шёл. Канава забрала больше, чем пришло.

Ленц сидел у ворота на перевёрнутом ведре. Ещё не начинал. Лопата стояла рядом, прислонённая к стене. Грош спал внизу, у самого входа в штрек, подложив под голову мешок с глиной.

Эверт выпрямился и вытер руку о штаны.

— Барон. Я хочу прокопать немного cправа, вдоль стены. Там камень близко, я проверял вчера вечером. Если глина будет мягкой, к обеду доделаю. Если камень пойдёт неровно, до вечера.

— А если не пойдёт вообще?

— Тогда остановлюсь. Но не думаю. Камень здесь ровный, я уже видел, как он лежит. Уклон хороший.

Я посмотрел на рогожу. Нижний край по-прежнему висел над водой. Доски стояли ровно, тёмные от сырости, но не размокшие. Лужа под стенкой подсохла.

— Два шага, — сказал я.

— Два. Не больше.

Эверт кивнул Ленцу. Тот встал, взял лопату и вошёл в воду. Грош проснулся от звука, сел, протёр лицо и полез к вороту.

Я поднялся наверх.

Двор ещё не проснулся. Из казармы тянуло тёплым хлебом и дымом от печи. У ворот стоял Олаф и жевал корку. Фонарь висел на столбе, уже ненужный. Небо серое, но без облаков. Ветер с запада, слабый.

— Шахта? — спросил Олаф.

— Вода ушла ещё. Эверт продлит канаву.

— Хорошо.

Он откусил корку и посмотрел на кухню. Через открытую дверь виднелась спина Функа, который нёс таз к очагу. Рукава закатаны. Движения ровные, привычные. Будто всю жизнь работал на кухне.

— Третий день, — сказал Олаф.

Я понял, о чём он. Третий день Функ не пытается ни подойти к окну, ни задержаться у двери. Спит, ест, моет, таскает воду. Молчит.

— Пусть моет.

Олаф доел корку и вытер пальцы о рубаху.

— Барон. Человек, который боится, дёргается. Который смирился, сидит тихо. Который ждёт, тоже сидит тихо. Я пока не могу отличить.

— Когда сможешь, скажи.

Он кивнул и пошёл к воротам.

У кузни Бурт уже сидел на скамье и правил резец.

Стальной стержень лежал на коленях. Бурт водил по нему бруском, медленно, короткими проходами. Запах масла и