Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— А если не кончится?

— Тогда расширяем правый выход. Эверт уже прикинул, куда бить. Полладони шире, не глубже.

— Хорошо.

— Бурт. Начал первый чистовой проход двенадцатой. Сказал: кромка пока держит. Завтра второй проход. Вечером или послезавтра утром покажет.

— Знаю.

— Зир. Утром был у печи. Серт говорит: завтра малый тигель, если утро подтвердит.

— Согласен.

— Грит. Раст перенёс на позже. Ветер. Если утихнет, двести. Если нет, сто пятьдесят.

— Раст сам решает.

Лор записал. Перевернул листок.

— Функ. Четвёртый день на кухне. Олаф передал: встал раньше Марты, разжёг очаг, грел воду. Работает. Молчит.

— Олаф сказал ещё что-нибудь?

— Сказал: умный.

Я откинулся на стуле. Олаф не говорил «умный» как похвалу. Он говорил это как предупреждение.

— Пусть работает. Олаф пусть смотрит.

Лор помедлил. Потом добавил, не глядя в листок:

— Барон. Мальчишки от Олса по-прежнему нет.

Три дня. Арифметика была простая. Если от Марта не придёт ничего за три дня, Грит на кремень. Сегодня первый из трёх. Завтра второй. Послезавтра третий. Завтра же малый тигель, если Зир выдержит.

Всё совпадало не вовремя. Всё всегда совпадало не вовремя.

— Лор. Я не менял решение. Три дня. Если молчание продлится, Грит на кремень. Раст по три.

— Понял.

Он убрал листки. Не встал.

— Ещё кое-что. Олаф утром прошёл вдоль забора. У северного угла, где орешник ближе всего, нашёл свежую борозду в грязи. Узкая, глубокая. Каблук или палка. Шла от тропы к забору и обратно. Одна.

Я выпрямился.

— Когда?

— Ночью. Грязь свежая. Под орешником дождь бил слабее, глубокую борозду не размыло. Олаф говорит: кто-то подходил к забору, постоял и ушёл.

— Функ был в казарме?

— Да. Олаф подтвердил: заходил в казарму перед обходом, видел его на лавке около четырёх утра.

— Значит, не Функ.

— Не Функ.

Борозда у забора. Одна. Ночью. Кто-то подошёл с тропы, постоял и ушёл. Функ спал. Значит, это не для Функа. Или для Функа, но без его участия. Проверка. Кто-то проверял, стоит ли Функ у забора, как раньше. Не увидел. Ушёл.

Или не проверял Функа. Проверял что-то другое. Забор. Ворота. Обзор. Расстояние от орешника до стены.

— Олаф. Что он предлагает?

— Ничего не предлагает. Дальше ваше.

Я встал. Подошёл к окну. Двор. Дождь почти прекратился. Тим вёл строй к навесу, ждал, пока просохнет площадка. Хорст нёс корзину к печи. Дан чинил ремень возле казармы. Обычное утро.

Кроме борозды у северного забора.

— Лор. Олаф пусть закроет этот участок. Не колья. Не забор. Просто пусть Иг сегодня ночью посидит на башне и смотрит на северный угол. Не на дальний просвет, а на сам забор. Если кто-то придёт второй раз, я хочу знать, откуда и куда уходит.

— А если не придёт?

— Тогда ничего. Грязь высохнет. Борозда останется вопросом.

Лор записал. Встал. У двери обернулся.

— Барон. Если это был связной Функа, он теперь знает, что Функа нет у забора.

— Знаю.

— И что дальше?

— Дальше он либо придёт снова и попробует иначе, либо уйдёт. Если придёт, мы его увидим. Если уйдёт, канал мёртв. В обоих случаях Функ сидит на кухне.

Лор кивнул и вышел. Дверь скрипнула.

Я остался у окна. Облака раздвигались. Между ними проглядывало бледное небо. Ветер стихал.

Борозда в грязи. Связной проверял канал и не нашёл Функа. Теперь будет думать. Функ заболел, переведён, арестован, убит. Каждый из этих вариантов требует разного ответа. Если связной умный, он не придёт ещё раз в то же место. Если глупый, придёт.

Олаф не сказал «ждёт». Олаф сказал «умный». Про Функа. А про связного не сказал ничего.

К обеду дождь кончился. Облака ушли на восток, ветер сменился на северный, слабый и холодный. Лужи во дворе начали подсыхать по краям.

Я снова спустился в шахту.

Эверт сидел у канавы на корточках. Грош крутил ворот. Ленц отдыхал у стены, мокрый по пояс.

— Ну?

Эверт опустил палец в воду.

— Палец. Утром было полтора. Дождь кончился, приток ослаб. Канава отыгрывает.

— К вечеру?

— К вечеру вернёмся к вчерашнему. Если ночь будет сухая, послезавтра утром можно не трогать. Канава справится.

Я посмотрел на рогожу. Нижний край мокрый, но не в воде. Доски потемнели, но стояли ровно. За ними серебро. За серебром всё остальное, что стоит дороже любого ствола.

Наверху Раст и Грит уже стреляли.

Я услышал выстрелы от кабинета. Три, с паузами.

На стрельбище Грит стоял с пустым стволом и смотрел на мишень. Раст чистил чашку замка тряпкой.

— Ветер утих к одиннадцати, — сказал Раст. — Поставил на двести. Три.

— Результат?

— Первый правее, на палец. Два в круге. Лучше вчерашнего. Плечо не поднимает.

— Грит. Ты?

Грит повернулся.

— Второй раз проще, — сказал он. — Первый выстрел ещё ищу. Второй уже знаю.

— Третий?

— Третий надо думать. Иногда не успеваю.

Раст кивнул, подтверждая. Потом добавил:

— Ещё три дня. Потом можно думать о трёхстах. Если будет, чем стрелять.

Он не договорил. Не нужно было. Оба знали арифметику. Я тоже.

— Раст. Свои пять?

— Четыреста. Три в группе. Два правее, ветер дёрнул между выстрелами.

— Сколько?

Он прикинул.

— Девяносто два.

Девяносто два. Вчера сто. За день минус восемь. За одиннадцать дней после возвращения запас потерял больше сорока процентов. Если завтра Грит стреляет три и Раст пять, завтра вечером останется восемьдесят четыре. Если послезавтра не остановиться, ещё один такой день съест запас до семидесяти шести. На одном Расте по три в день от восьмидесяти четырёх почти месяц. На двоих по три — две недели.

— Раст. Завтра без изменений. Послезавтра решу.

Он кивнул и ушёл. Грит следом. Молча.

Вечером я зашёл к Зиру.

Он сидел у стены казармы, в том же месте, что и вчера. Руки на коленях. Глаза закрыты. Бледный, но спокойнее, чем три дня назад. Лицо не болезненное, а отдохнувшее.

— Зир.

Он открыл глаза.

— Барон.

— Завтра.

Он помолчал. Потом поднял обе руки, растопырил пальцы. Ровно. Ни одного дрожания. Подержал. Опустил.

— Готов.

— Серт сказал, три подхода. Малый тигель. Если после второго подхода что-нибудь не так, останавливаемся. Не обсуждаем. Просто останавливаемся.

— Понял.

Он не спорил. Не торопился. Не доказывал. Просто ждал завтрашнего утра, как ждут работу, к которой привыкли. Это было лучше, чем если бы он рвался.

Я вернулся в кабинет. Сел за стол. Достал чистый лист.

Написал: одиннадцатый день после возвращения. Дождь. Вода в штреке поднялась на полпальца, к вечеру вернулась к вчерашнему. Канава держит с запасом в полдня. Бурт начал первый чистовой проход