Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Лор ждал уже внутри.

Он сидел за столом с двумя листками. Один исписанный, другой чистый. Карандаш в руке. Лицо ровное. У Лора в последние дни появилась привычка приходить раньше и ждать молча. Я не возражал.

— Барон. По порядку.

— Давай.

— Шахта. Эверт продлил канаву на два шага. Ленц закончил к обеду. Глина легла мягко, камень почти сразу. Грош держал ворот, но после обеда сказал, что крутить легче. Вода уходит заметно. Эверт передал: если завтра утро покажет то же, он уже не просто выигрывает. Он закрепляет.

— Хорошо. Дальше.

— Грит. Первый день на двухстах. Три выстрела. Раст говорит: первый выше и правее, плечо. Второй в круге. Третий чуть ниже центра. Разброс шире, чем на ста пятидесяти, но для первого дня терпимо.

— Согласен.

— Раст. Пять на четырёхстах. Результат не знаю, он не говорил. Но Раст не приходит жаловаться.

— Значит, всё в круге.

— Запас?

— Сто.

Лор записал. Потом посмотрел на меня. Не переспросил. Сто. Ещё четыре рабочих дня назад было сто тридцать два.

— Бурт, — продолжил он. — Начал чистовую доводку двенадцатой заготовки. Утром правил резец. Говорит: хватит на этот ствол. На следующий нет.

— Знаю.

— Зир. Днём сидел на дворе. Дрожи нет. Серт передал: послезавтра готов пробовать малый тигель.

— Я уже говорил с обоими.

Лор кивнул и перевернул листок.

— Функ. Без изменений. Кухня. Молчит. Работает.

— Олаф что-нибудь добавил?

— Только одно слово: ждёт.

Я потёр лоб. Олаф повторял это уже третий раз. Не факт, а ощущение. У Олафа ощущения иногда стоили больше фактов.

— Пусть следит. Мальчишки от Олса?

— Нет.

— Значит, ртути по-прежнему нет.

Лор не ответил. Записал. Потом положил карандаш.

— Барон. Сто. Ещё три дня в таком режиме — минус двадцать четыре. Дальше запас начнёт таять уже без пользы.

— Я знаю арифметику.

— Я не про арифметику. Я про решение. Когда переводим Грита?

Я встал. Подошёл к окну. Двор жил обычной жизнью. Тим вёл строй к колодцу. Хорст тащил корзину к печи. Дан чинил ведро у навеса.

— Через три дня. Если к тому времени от Марта ничего, Грит идёт на кремень. Раст остаётся на капсюле, три в день. Грит учится на двухстах кремнём. Медленнее. Хуже. Но учится.

— А если Март пришлёт?

— Тогда Грит остаётся.

Лор убрал листки. Встал.

— Барон. Ещё одно. Фольк.

— Что с ним?

— Тим говорит: он снова в форме. Семь дней за навесом не сломали. Первые два дня Тим был с ним мягок, теперь гоняет как остальных. Фольк в норме.

— Хорошо.

Лор кивнул и вышел. Дверь скрипнула.

Я остался у окна.

Сто.

Грит сегодня впервые стрелял на двухстах. Три капсюля. Два из трёх в круге. Раст дал пять. Восемь за день. На двоих при этом расходе двенадцать дней с половиной. Если через три дня решу, останется семьдесят шесть. Для одного Раста по три в день это двадцать пять дней. За это время Март найдёт ртуть, или не найдёт.

Я отвернулся от окна и сел за стол. Достал из ящика тряпку с губчатым комком. Развернул. Положил рядом с чистым листом. Комок лежал тяжёлый, тёмный, с расплющенным краем. Второй такой послезавтра. Если Зир выдержит.

Расклад на неделю: послезавтра второй малый тигель. Если даст столько же, через два дня Серт загружает большой тигель с добавкой. Через четыре дня выемка. Ещё день на ковку первичного слитка. Потом Бурт пробует выковать резец по чертежу с утолщённым основанием. Через семь-восемь дней станет ясно, получилось или нет.

Если получилось, двенадцатую заготовку Бурт чистит старым резцом, тринадцатую начинает новым. Если нет, я меняю пропорцию, Серт ставит ещё один тигель, и мы теряем неделю.

Одно зависит от другого. Зир от здоровья. Серт от Зира. Бурт от Серта. Ствол от Бурта. Грит от ствола и капсюля. Капсюль от ртути. Ртуть от Марта. Март от рынка, который молчит.

Я завернул комок обратно. Убрал в ящик. Закрыл.

Вечером снова спустился в шахту.

Западный штрек встретил тишиной. Не мёртвой, а рабочей. Ленц спал у стены, лопата лежала рядом. Грош сидел у ворота с кружкой воды. Эверт стоял у новой части канавы и светил фонарём вниз.

— Показывай, — сказал я.

Канава ушла на два шага вправо, вдоль стены. Дно каменное. Стенки глинистые, но плотные. Вода текла по новому участку ровно, без перехлёстов. Я наклонился. Поток узкий, но слышимый. Не журчание. Шёпот. Вода шла туда, куда мы её направили, и не сопротивлялась.

— У рогожи? — спросил я.

— Смотрите сами.

Я подошёл. Нижний край рогожи висел над полом на ладонь. Доски сухие. Лужи под стенкой не было. Камень тёмный, мокрый, но без стоячей воды.

— Эверт. Завтра можно не трогать?

— Завтра можно просто смотреть. Если утром уровень не вырастет, канава справляется сама.

— А если вырастет?

— Тогда Ленц вычерпывает ещё полдня.

Я кивнул. Посмотрел на рогожу в последний раз. За ней серебро. За серебром будущее, которое стоит больше всех стволов вместе взятых, если правильно его подать. Но для этого нужно, чтобы вода не вернулась.

Наверху двор уже засыпал. У казармы тлел фонарь. Олаф делал обход. Шаг тяжёлый, с задержкой на левом колене. Я слышал, как он прошёл вдоль забора, остановился у ворот. Постоял. Пошёл дальше. Собака за конюшней гавкнула и замолчала.

В кабинете я разложил на столе два листка. На одном число. Сто. На другом план по тиглю. Послезавтра малый. Через четыре дня большой. Через неделю первый резец. Если всё пойдёт.

Но шло не всё. Шло то, что мы могли контролировать. Вода, канава, сверло, резец. Ртуть мы контролировать не могли.

Кровать скрипнула. Потолок с трещинами. Запах углей от остывшей кузни. За стеной кто-то кашлянул. Через минуту тишина.

Грит сегодня стрелял на двухстах и попал два раза из трёх. Бурт начал чистовую и не сорвал кромку. Эверт продлил канаву и закрепил то, что вчера было удачей. Зир поправлялся. Функ мыл котлы и не смотрел на забор.

Десятый день после возвращения. Каждый из них похож на предыдущий. Каждый стоит чуть дороже.

Сон пришёл тяжело. Голова считала. Сто. Три дня. Двести шагов. Два шага канавы. Один комок ферромарганца. Послезавтра второй.

Ветер стукнул ставнем. За окном темнота без звёзд. Облака пришли с запада. Если ночью польёт, Эверт утром будет ругаться.

Но пока не лило.

Глава 34

Одиннадцатый день

Дождь начался под утро.

Я проснулся от стука по ставням. Не ровный, а рваный, порывами. Ветер гнал воду с запада, и капли били в