Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Резец тянет? — спросил я.

Бурт не поднял головы.

— На чистовой хватит. Может быть. Если не нажму лишнего.

— А если нажмёшь?

— Тогда сорву кромку и половину работы придётся переделывать.

Он сделал ещё два прохода. Потом поднял стержень и посмотрел на свет. Повернул. Я протянул руку и проверил даром. Кромка ещё держала, но глубже, в теле металла, уже шла трещина. Тонкая. Не на этот ствол. На следующий.

— Бурт. Этот ствол, и всё. На тринадцатый нового слитка не начинай, пока не будет другого резца.

Он посмотрел на меня, и я увидел, что он это уже знал. Просто не хотел говорить первым.

— Когда?

— Через четыре-пять дней. Зир даст второй малый тигель. Потом большая плавка с добавкой. Если всё пойдёт, через неделю у тебя будет новый.

— А если не пойдёт?

— Тогда будем искать другую пропорцию. Руды хватает.

Бурт положил резец на верстак. Провёл пальцем по кромке, не проверяя, а прощаясь.

— Я начну чистовую после обеда. Следующим утром ещё пройду. Вечером покажу.

— Хорошо.

Я оставил его и пошёл к Серту.

Серт стоял у печи и перебирал куски угля. Выбирал мелкие, откладывал крупные в сторону. Работа привычная, механическая. Но он делал её внимательнее обычного.

— Серт. Как Зир?

Серт отряхнул руки.

— Утром приходил. Сидел у стены. Я его не трогал.

— Руки?

— Ровные. Дрожи не видел. Но он устаёт быстрее, чем раньше.

— Когда может попробовать малый тигель?

Серт поколебался. Он привык отвечать точно, а тут точного ответа не было.

— Послезавтра. Если завтра снова придёт и просидит без дрожи. Малый тигель, это не полный цикл. Три подхода, может четыре. Десять минут суммарно, если распределить правильно.

— А если дрожь вернётся?

— Тогда через день. Или два. Я слежу.

Он не спрашивал, зачем мне так нужен этот тигель. Серт давно перестал спрашивать. Он видел губчатый комок, видел, как я его убрал в ящик, и понял, что следующий шаг пойдёт оттуда. Его дело было нагреть печь до нужной точки и не уронить тигель.

Я вернулся во двор.

Тим гонял строй. Фольк на месте, третий. Дорн подтянулся за последние дни, хват крепче. Молодой из второй группы ещё путал перезарядку, но уже не бросал шомпол. Тим орал привычно, без злости.

У колодца стоял Дан и набирал воду в ведро. Увидел меня, кивнул, потащил ведро к Хорсту. Я проводил его взглядом. Дан теперь был из тех людей, которых замечаешь, только когда их нет. Это хорошо.

До стрельбища я дошёл в десять.

Раст уже был на месте. Стоял, привалившись к столбу, и чистил капсюльный замок тряпкой. Грит сидел на земле в двадцати шагах от мишени и смотрел вдаль. Мишень стояла дальше, чем вчера. Двести шагов.

— Перенёс? — спросил я.

— Утром, — сказал Раст. — Вкопал заново. Грунт мягкий, мишень стоит ровно. Ветер пока слабый. Если к обеду усилится, лучше подождать.

Грит встал. Он уже держал ствол правильно, не прижимая к себе, а подвесив на руках. Привычка последних пяти дней. Он не волновался. Или умел это скрывать, что на стрельбище почти одно и то же.

— Грит, — сказал Раст. — Первый пристрелочный. Не жди идеального. Просто пойми, куда тянет.

— Понял.

— Второй рабочий. Поправь по первому. Третий только если знаешь, почему второй лёг так, как лёг.

Грит кивнул и поднял ствол.

Двести шагов. Мишень выглядела меньше, чем на ста пятидесяти. Не вдвое, но заметно. Ветер трогал траву у ног, слабо, без рывков. Дым от соседнего двора тянулся почти прямо вверх.

Грит зарядил. Руки не спешили. Порох. Пыж. Пуля. Шомпол. Капсюль на чашке. Каждый шаг как отдельная мысль. Пять дней назад он зажимал шомпол и торопил себя. Сейчас нет. Тело помнило.

Он поднял ствол. Замер. Выдохнул. Нажал.

Выстрел. Отдача. Дым пошёл вправо. Грит не дёрнулся.

Раст прищурился, прикрыв глаза ладонью.

— Выше. На два пальца. Правее. На палец.

Грит опустил ствол, посмотрел на мишень. Потом на свои руки.

— Плечо, — сказал он.

— Плечо, — подтвердил Раст. — Ты его поднял. На ста пятидесяти это палец. На двухстах уже два.

Грит перезарядил. На этот раз медленнее. Сознательно медленнее. Я видел, как он повёл плечом, опустил его, прижал приклад чуть ниже, чем в первый раз.

Второй выстрел.

Раст помолчал.

— Центр. Чуть правее. Но в круге.

Грит не улыбнулся. Просто запомнил. Начал заряжать третий. Порох. Пыж. Пуля. Шомпол. Капсюль. Поднял. Замер.

Третий.

— Ниже центра. На палец. Левее. Полпальца.

Три выстрела. Двести шагов. Разброс шире, чем на ста пятидесяти, но не вдвое. Раст посмотрел на меня.

— Нормально, — сказал он. — На первый раз нормально.

— На второй раз?

— На второй будет лучше. Если не начнёт думать слишком много.

Грит протянул ствол Расту. Раст забрал, протёр чашку, осмотрел замок.

— Грит. Завтра то же самое. Три. Двести. Первый пристрелочный. Второй рабочий. Третий по обстоятельствам. Не пытайся сразу собрать группу. Сначала пойми ветер на этой дистанции.

— Понял.

— Иди.

Грит ушёл. Раст повесил ствол на плечо и посмотрел на мишень.

— Барон. На двухстах ему нужно пять дней. Если по три в день, это пятнадцать капсюлей. После этого триста.

— Знаю.

— Сто восемь минус три сегодня. Сто пять. Мне пять. Сто.

— Раст. Не считай мне вслух. Я считаю сам.

Он усмехнулся. Без обиды. Закинул ствол на другое плечо и ушёл к четырёмстам. Я остался и слушал его выстрелы. Один. Два. Три с паузой. Четвёртый. Пятый.

Сто.

Я не пошёл смотреть результат. Раст не промахивается на четырёхстах, если не меняется ветер. А ветер пока не менялся.

После обеда я зашёл к Зиру.

Он сидел у стены казармы на чурбаке. Руки на коленях, глаза закрыты. Бледный, но не болезненный. Скорее как человек, который долго спал и не может проснуться до конца.

— Зир.

Он открыл глаза. Встал. Не быстро.

— Барон.

— Как руки?

Он поднял правую, растопырил пальцы. Ровно. Потом левую. Тоже ровно. Пальцы чуть бледнее обычного, но без дрожи.

— Серт говорит, послезавтра.

— Серт осторожничает.

— Серт прав. Послезавтра малый тигель. Три подхода, десять минут суммарно. Между подходами отдых, сколько нужно. Если после второго подхода руки затрясутся, останавливаемся.

— А если не затрясутся?

— Тогда третий подход. И после него тоже отдых. Я хочу получить второй комок ферромарганца, а не тебя на лавке ещё на пять дней.

Зир посмотрел на свои руки. Сжал и разжал. Мне показалось, что он проверяет не для меня, а для себя.

— Барон. Я готов.

— Послезавтра, — повторил я.

Он не стал спорить. Сел обратно на чурбак. Я пошёл