"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Да, когда-то давно он обходил весь американский запад, и хорошо помнил, в каких местах обитали птицы и звери, но он не собирался покидать Гудспрингс.

Пит думал с непривычным энтузиазмом, размышлял всерьез, но очень уж медленно. Время загустело, как сироп, ум работал с большим трудом, не способный пройти сквозь все пережитые печали и тревоги последних месяцев.

Прежде чем отправится на поиски птиц, нужно привести себя в порядок, решил старик.

Он встал с кровати и посмотрел на вонючую простынь, пропитанную потом. Пит обреченно махнул рукой, накинул рубаху и, не застегивая ее, вышел из дома с оголенным животом. Расселся на стуле у входа, потянулся и уставился на горы, возвышавшиеся над Гудспрингс. Пока он мечтал о восхождении наверх, его нос привыкал к свежему утреннему воздуху.

Затем Пит вернулся в дом — и сразу же скорчил лицо, почуяв кисло-удушающую, почти нестерпимую вонь.

Проклиная самого себя, старик закатал рукава и настроился на очень долгий и тяжелый день. Так оно и вышло.

Первым делом он смел метлой песок с пылью, вынес на улицу потяжелевшие ковры и побил их. Затем перетаскал с источников несколько ведер чистой воды, чтобы отмыть посуду, пол и столешницы от налипшей грязи. Несколько раз он, уставший от труда, засыпал прямо с тряпкой в руках, и его будил истеричный свист кипевшего на плите чайника.

От намоченных водой половиц запах затхлости потяжелел и стал особенно невыносим, у Пита кружилась голова. Открыв окна, он пытался проветрить комнаты, но ветром на мокрые поверхности с улицы нанесло песок, и тот прилип к полу, добавив работы.

Мучаясь от похмелья, Пит то и дело ползал на четвереньках до унитаза, чтобы проблеваться. Изо рта выходила горькая желчь и тягучие слюни. Утерев губы, Пит падал на грязный пол, корчась от боли в животе. На бороде засохли вонючие кусочки еды, плохо переваренные старым желудком.

А потом он возвращался к уборке, пересиливая себя. Он невыносимо долго тер вещи о ручную стиральную доску, намыливая огрубевшие ткани. Из одежды просачивалась мутная, почти черная от грязи вода.

И наконец, когда солнце уже близилось к закату, Пит завершил начатое. Постиранные вещи висели на веревке, пущенной вдоль прихожей, и в доме наконец-то стоял относительно приятный запах свежести.

Пит сел на кухне, довольный собой. Налил себе немного мягкого чая, заваренного из мелко нарезанных листьев цветка брока, но, принюхавшись, не смог сделать и глотка — у него ужасно воняла борода. Обреченно выдохнув, Пит встал, раскрыл ящик, достал ножницы и побрел в ванную.

Из зеркала на него смотрел уставший старик с глубокими морщинами на лице. Печальные глаза видели его насквозь. Пит отвел взгляд и посмотрел на белую бороду, задававшую интересный контраст чернокожему лицу.

Пальцы прошлись по жестким волосам на подбородке. В раковину посыпалась пыль, мелкие белые кусочки то ли перхоти, то ли мусора.

Что ж, была не была. Ножницы щелкнули, туповатые лезвия чуть пожевали волосы и с трудом замкнулись, откусив кусок бороды. Вскоре растительность по всему лицу укоротилась настолько, что в ножницах пропал смысл, и Пит пустил в ход бритву.

Вскипятив в чайнике воду, он кинул в горячую кружку кусочек мыла и принялся взбивать жидкость помазком. Через минуту мыло растопилось, вода впиталась, и поднялась мутно-желтая пенка для бритья. Измазав самодельным кремом лицо, Пит аккуратно прошелся по коже туповатым, но все еще рабочим довоенным станком.

Спустя пару минут вдумчивых и спокойных движений Пит покосил всю растительность на лице. Гладко выбритая кожа приятно пахла мылом из браминьего жира и ароматных трав. Он сполоснул лицо и улыбнулся своему отражению — и оно улыбнулось в ответ.

На следующий день Пит проснулся рано, до первых лучей солнца. Он почистил, смазал и зарядил револьвер, снарядил несколько динамитных шашек, покороче обрезав фитили. Накинул на плечи теплое пончо, обулся в любимые сапоги, потуже натянул шляпу на голову, толкнул дверь и вышел на улицу.

Ни одна пустошная тварь не смогла бы остановить его. Пит был сосредоточен, смертоносен и абсолютно спокоен.

Солнце еще спало, и Луна правила ночным небом. Старик двинулся на запад, к каскаду гор. Пит пересек весь Гудспрингс, еще не пробудившийся и погруженный в дрему. Прошел мимо заправочной станции, нашел тропинку между холмов и побрел верх. Под подошвами рассыпались мелкие камни и поднималась белая пыль, незаметная в темноте.

Когда свет солнца растопил ночной холод, Пит ушел уже далеко. Он видел холмы, усеянные невысокими кустами. Под ногами то и дело разбегались мелкие ящерицы и насекомые. Изредка встречались юркие змейки.

Эти земли уже давно не беспокоили люди. Пит нигде не видел ни следов, ни руин, ни брошенной техники. В тех диких краях никто не услышал бы его крик. Пейзаж предгорий украшали только округлые булыжники в мелкой траве и высокие кактусы. Пит поднялся выше по хребту, и ему открылся вид на пустыню Мохаве.

Рассветное солнце поднималось далеко над рекой Колорадо. Отсюда он целиком видел долины и пересохшие озера, города-призраки и крохотные электростанции, ставшие предметом новых войн. И хотя солнце освещало следы кровопролития и видело ужасы текущих времен, оно не осквернялось, сохраняя свое тепло и нетронутую первобытную чистоту.

Пит вдоволь насладился красотой пустыни и побрел дальше, смотря на очертания горных вершин. Он шел к ним навстречу, ноги несли его вперед. Мысли затихли, волнение исчезло, голова опустела.

Солнце поднималось все выше, небо расцветало розовыми лепестками недостижимых облаков. Когда Пит добрел до последнего подъема, он наконец-то услышал звонкие крики ястреба.

От волнения Пит поднял голову, щурясь от яркого дневного света. Раскинув широкие крылья, гордый хищник парил над пустыней. Внезапно отовсюду раздались высокие птичьи голоса.

Пернатые охотники общались, передавая друг другу сведения о добыче и об опасностях. Наверняка они говорили в том числе и о Пите, странном вооруженном человеке, потревожившим покой их владений.

Пит, вдохновленный услышанным, продолжил подъем и сделал последние, самые тяжелые шаги по крутому склону. Руками он ухватился за выступ и помог телу подняться на каменистую площадку почти покоренной вершины. Усилием воли он удержал свой вес, напряг уставшие мышцы и забрался наверх.

Тяжело дыша, он с наслаждением лег на теплую, нагретую солнцем землю. Облака казались ближе, чем когда-либо прежде. Дальше по горной гряде поднимались еще более высокие вершины, недоступные и неподъемные, слишком крутые и опасные. С их белых шапок ветер сносил хлопья снега.

Пит с упоением слушал голоса хищных птиц, закрыв глаза, и невольно он уснул.