Сага о кораблях - Энн Маккефри

Алекс вернулся на космодром в крайне подавленном состоянии, он совершенно не представлял, что со всем этим делать и можно ли с этим сделать хоть что-нибудь.

Тия весело приветствовала своего «мускула», поднявшегося на борт, но некоторое время не трогала его, дав ему время привести себя в порядок и собраться с мыслями, – насколько Алекс вообще был способен привести себя в порядок и собраться с мыслями.

– Я получила список пассажиров, – сказала она, когда он устроился у себя в каюте. – Хочешь посмотреть? Интересно все-таки, с кем придется иметь дело в ближайшие две недели.

– Хочу, конечно! – ответил Алекс, заметно воспрянув духом.

Когда он поднялся на борт, то выглядел утомленным; проницательная Тия решила, что он чересчур переусердствовал, празднуя увольнение. Нет, он не страдал с похмелья, но Тии показалось, что он на всю катушку использовал двухдневный отпуск, развлекаясь минимум двадцать два часа в сутки.

Алекс плюхнулся в свое кресло, и Тия включила экран.

– Вот глава нашей группы, доктор Изак Холлистер-Аспен.

Глава оценочной группы был довольно пожилым человеком.

Четырежды доктор наук, тоненький, как стебелек, чисто выбритый, седовласый и такой хрупкий на вид, что у Тии возникло опасение, как бы его не сломало пополам первым же порывом ветра.

– У него четыре докторские степени, он опубликовал двенадцать книг и около двухсот статей. Уже двадцать с лишним раз возглавлял археологические экспедиции. Кроме того, у него неплохое чувство юмора. Вот послушай.

Она включила запись.

– Должен признать, – говорил Аспен надтреснутым, дрожащим голосом, – что многие мои коллеги могли бы сказать, что в моем возрасте куда приличнее сидеть за столом у себя в кабинете, а работу на раскопках следует предоставить кому помоложе. Ну, в целом, – продолжал он, улыбаясь, – примерно это я и собираюсь сделать. Я буду сидеть за столом у себя в куполе, а копать будут мои коллеги помоложе. Думаю, это достаточно близко к тому, что от меня требуется.

Алекс фыркнул.

– Он мне уже нравится! Я боялся, что рейс будет уж очень скучный.

– Нет, с этим дедушкой не соскучишься. А вот его помощник, дважды доктор наук Зигфрид Хаакон-Фриц. Вот если бы этот парень был главным, тогда рейс и впрямь был бы не подарок.

Она вывела на экран изображение Фрица: квадратная челюсть, стальные глаза – просто памятник какой-то. Он мог бы служить моделью для какой-нибудь православно-коммунистической статуи типа «Славный труженик на службе Государства». Или, возможно, «Праведник, ищущий обращенных». Никаких признаков чувства юмора в лице этого человека не наблюдалось. Тии казалось, что, если он хотя бы попробует улыбнуться, его каменное лицо треснет и расколется.

– Это все, что есть: он пять минут молчал и смотрел в камеру. Ни слова не сказал. Может, он просто не любит говорить, когда знает, что его записывают?

– Почему это? – с любопытством осведомился Алекс. – У него что, паранойя?

– Он практический дарвинист, – пояснила Тия.

– А-а, он из этих! – с отвращением воскликнул Алекс.

Практические дарвинисты пользовались вполне определенной известностью, и Тия была искренне изумлена, обнаружив одного из них в институте. Они обычно предпочитали гуманитарные науки – если вообще снисходили до наук. Тия про себя считала, что политология – это вообще не наука…

– Его политические взгляды не очень отчетливы, – продолжала она, – но, поскольку напрямую обвинить его не в чем, в досье указано просто: его политические воззрения не всегда совпадают с воззрениями института. Это чиновничье иносказание, обозначающее человека, которому не особо доверяют, однако не имеют конкретных причин не назначать его на ответственные посты.

– Понял, – кивнул Алекс. – Значит, мы просто не будем при нем говорить о политике и проследим за тем, чтобы у нас в центральной рубке это была одна из запретных тем. Кто там следующий?

– Дальше наши новоиспеченные доктора: оба защитили диссертации по естественным наукам и теперь работают над диссертациями по археологии.

Тия разделила центральный экран на две части и показала обоих сразу.

– Слева – Лесь Диманд-Тейлор, человек, справа – Трил риш-Ир наль-Леерт с Райантана. Лесь защитил диссертацию по биологии, Трил – по ксенологии.

– Хм. Для Трил ксенологией должно быть изучение людской расы, разве нет? – заметил Алекс.

Лесь выглядел очень энергичным человеком: худощавый, с густым загаром, подтянутый… правда, взгляд какой-то затравленный. Раса Трил, похоже, произошла от млекопитающих, приспособленных к холодному климату: ее тело было покрыто короткой, но густой коричневой шерстью, доходившей до самых скул. Круглые черные глаза смотрели прямо в камеру проницательным, всевидящим взглядом, создавая у зрителя ощущение, что инопланетянка его изучает.

– Их визитки не сопровождались звуковой записью – просто неподвижные картинки, – продолжала Тия. – Это ученики Аспена.

– А не Каменного Статуя? – уточнил Алекс. – Ну да, конечно. Если бы у него были ученики, они выглядели бы как его точные копии. Никто другой его бы просто не выдержал.

– А вот и аспиранты. – Тия снова разделила экран пополам. – Они еще пишут свои первые диссертации. Оба мужчины. Элдон Риз-Тамбуто, человек, и Фред с Дюшайна.

– Фред?! – изумленно переспросил Алекс.

Это и понятно. Дюшайнец ничем не походил на человека: квадратная плоская голова – действительно квадратная и плоская, плоская макушка, плоское лицо. Весь ярко-зеленый, рта нет, только маленькая дырочка под носовыми щелями. Дюшайнцы были вегетарианцами в пределе: на своей родной планете они питались древесными и фруктовыми соками. Путешествуя по Галактике, они прекрасно обходились водой с сахаром и другими жидкостями. И в целом отличались прекрасным чувством юмора.

– Фред? – повторил Алекс.

– Фред, Фред, – подтвердила Тия. – Его настоящее имя почти никто из людей воспроизвести не в состоянии. Его речевые органы состоят в основном из мембраны на макушке. Сам он человеческими языками владеет прекрасно, но нам его речь не изобразить.

Тия отключила экраны.

– От их звуковых приветствий я тебя избавлю: это типичные молодые аспиранты, которые впервые в жизни летят на раскопки, и они исполнены энтузиазма.

– Ох, нет, не надо! – простонал Алекс.

– Будь умницей, – сурово сказала Тия, – не разочаровывай их. Предоставь это ближайшим двум годам.

Алекс энергично замахал обеими руками.

– Да что ты, что ты! Мне и в голову не пришло бы сообщать им о том, какая печальная судьба их ожидает. Какие там у археологов шансы погибнуть на раскопках? Двадцать процентов? А этих – целых шестеро?

– Шансы подцепить что-нибудь несмертельное куда выше, – заметила Тия. – На самом деле честь погибнуть на своем рабочем посту обычно выпадает докторам или помощникам начальника раскопок. Именно они приходят работать на раскопе, когда удается обнаружить что-нибудь вроде могилы. Аспирантам достается просеивать песочек и переписывать находки.

На это Алекс ничего ответить не успел, потому что в этот момент к шлюзу прибыли первые пассажиры и ему пришлось спуститься на лифте, чтобы их поприветствовать. Тия тем временем отправила роботов – уложить их основной багаж в единственный грузовой отсек, который