Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

– Странно, что им так мало охраны дали, – проворчал парень, вспоминая их бой с охраной.

Всё случилось стремительно. Елисей вывел парня к лагерю неизвестных на рассвете. Проснувшись ещё затемно, казаки быстро привели себя в порядок и, перекусив, отправились в дорогу. Часа чрез три, когда уже совсем рассвело, Елисей вдруг насторожился и, вскинув руку, остановил их кавалькаду. Потом, бесшумно соскользнув с седла, казак просто растворился в густом подлеске, чтобы, вернувшись минут через двадцать, тихо сообщить:

– Тут они. В двух полётах стрелы встали. Ещё даже костра не развели. Спят.

– Охрана? – спрыгнув с коня, еле слышно уточнил Беломир, проверяя амуницию.

– Двое в карауле, остальные спят, словно седмицу в поле пахали, – зловеще усмехнулся казак.

– Из самострела стреляешь? – чуть подумав, быстро спросил Беломир.

– Так ты ж и учил, – хмыкнул Елисей.

– Тогда ты из самострела, а я ножом. Караульных режем, а после станем к остатним подбираться.

– Они в шатрах спят, – мотнул казак чубом. – Три шатра поставили.

– Хреново, – прикинув шансы, прошипел парень.

– Управимся, – хищно усмехнулся казак.

– По четыре рыла на каждого из нас. К тому же ещё монахи. Эти тоже бывают не промах.

– Главное, чтобы из шатров вылезли. Как караул снимем, ты самострел возьмёшь и станешь их со стороны бить. А я уж постараюсь, чтобы им не до тебя стало, – усмехнулся казак так, что Беломир невольно поёжился.

– Ружьём бить стану, – чуть подумав, заявил парень, вытягивая свою фузею из чехла, притороченного к седлу. – Пулей я двоих разом сбить могу.

– Грохоту с него, – скривился казак.

– Зато и страху нагоним, – хмыкнул Беломир в ответ, вынимая из перемётной сумы подсумок с патронами.

– Добре. Сам решай, – подумав, кивнул Елисей.

Часовых удалось снять без единого звука. Первым должен был действовать Беломир. Подобравшись к нещадно зевавшему охраннику шагов на семь, парень примерился и, на пару секунд прикрыв глаза, мысленно попросил: «Помогай, батюшка», – после чего резко взмахнул рукой, отправляя нож в полёт.

Всё вышло именно так, как он и хотел. Отточенный до бритвенной остроты клинок вошёл караульщику в шею, под ухо. Захрипев, тот выронил пику и, оседая, начал хвататься руками за горло и рукоять ножа. Но было уже поздно. Ни вскрикнуть, ни поднять шум он уже не мог. Елисей тоже не подкачал. Тяжёлый арбалетный болт вошёл караульщику в грудь, пробив грудину и развалив сердце и лёгкое.

Тихим, скользящим шагом подобравшись к ближайшему шатру, Беломир осторожно отодвинул край полога, закрывавшего вход, и, всмотревшись, зло усмехнулся. Вернув полог на место, он обошёл шатёр сбоку и, присев на землю, опустил ружьё почти на уровень земли. Прикинув, как лежат в палатке спящие, он чуть подправил ствол и плавно спустил курок.

Грохот выстрела разорвал висевшую над лагерем тишину. Вскочив, парень быстро перезарядил оружие и, отбежав в сторону, встал так, чтобы видеть выход из всех трёх шатров. Судя по реакции воинов, бойцы в этой команде были опытные. Ещё не успел развеяться дым от выстрела, а боковина второго шатра оказалась вспоротой, и из дыры вывалилось двое вооружённых бойцов. Штаны, сапоги и исподняя рубаха, вот и весь наряд. Зато у каждого в руках были кинжал и сабля.

Чуть сместившись, Беломир повёл стволом ружья и снова выстрелил. Его расчёт оказался верен. На таком расстоянии пуля из его карамультука пробивала оба тела насквозь. Елисей встретил следующую пару выстрелом из арбалета. Выскочивший наружу мужик словил болт грудью и, тихо ахнув, завалился на бок. Бросив самострел, казак выхватил саблю и, перехватив удар второго бойца, закрутил клинок, уводя его в сторону. Из первого шатра вывалился ещё один воин, и Беломир, понимая, что перезарядить ружьё уже не успеет, бросил его на землю.

Шашка ударила саблю по плоскости клинка, отбрасывая его в сторону, и парень обратным ударом полоснул противника поперёк груди. Не ожидавший такого финта воин сделал невольный шаг назад, одновременно вскидывая саблю, но Беломир и не собирался устраивать долгий поединок. Шаг вперёд, стремительный высверк клинка, и мужик вскрикнул, зажимая левой рукой правое обрубленное запястье. Следующий удар парня перечеркнул ему шею.

– Друже, уходит! – крик казака заставил парня чуть вздрогнуть и стремительно оглянуться.

Один из монахов, бросив остальных на произвол судьбы, бежал к привязанным в стороне лошадям. Воткнув шашку в землю, Беломир подхватил ружьё и, в три приёма сменив патрон, прижал приклад к плечу. Третий выстрел поставил в драке точку. Елисей успел несколькими ударами ранить двух из трёх монахов и теперь ловко связывал их, то и дело поглядывая на лежащих воинов.

Перезарядив ружьё, Беломир закинул его за спину и, отерев шашку, сунул её в ножны. Достав кинжал, он решительно отбросил полог у входа в первый шатёр. Нужно было провести контроль и убедиться, что никто из неизвестных не ушёл. Едва войдя в палатку, парень не удержался и, хищно усмехнувшись, тихо проворчал:

– Огнестрельное оружие, даже такое примитивное, на коротком расстоянии страшная штука.

Его ирония была понятна. Трое из четверых спавших в шатре воинов лежали на правом боку. Так что, его пуля, с расстояния примерно в пару метров, прошила всех троих, застряв только в третьем. Ухватив ближайшее тело за ноги, парень вытащил его наружу и, быстро проведя кинжалом контроль, вернулся за следующим. К его огромному удивлению, бой для них с Елисеем закончился без малейшей потери. Никого даже не поцарапали.

Теперь оставалось только допросить выживших монахов. Растащив их в разные стороны, Елисей приступил к допросу. Опыта в таких делах у казака было гораздо больше, чем у парня. И вот теперь, выслушав всё сказанное, Беломир старательно пытался взять себя в руки. От рассказа чернеца несло какой-то дикой, звериной ненавистью. В очередной раз тряхнув головой, Беломир огляделся и, махнув рукой, отправился собирать трофеи, чтобы хоть чем-то себя занять.

– Ты чего, друже? – остановил его Елисей, заметив состояние парня.

– Поверить не могу, что они даже безвинных резать готовы, – помолчав, нехотя признался Беломир. – А ведь сами всё про любовь к ближнему да про прощение сказывают.

– Не верь, – с ходу отрезал казак, рубанув воздух кулаком. – Лжа всё. Им от нас токма серебро да покорность надобны. Сказывают, что прощать потребно, а сами без денег даже свечи не дадут. У них всё денег стоит.

– Знаю, – кивнул Беломир, вспомнив кое-какие эпизоды из своего прошлого. – Что с телами делать станем? Хоть и крестопоклонники, а всё одно наши, русичи.

– Так-то оно верно, да только всё одно ни лопаты, ни заступа нет, – пожал казак плечами. – Вон, верёвками увяжем да на деревья