Капитан Джон - Д. Лаборантова

они шли домой втроем, обсуждая недавний рейс, положение дел в топливной бригаде или городские новости. Первое время Рессел чувствовал себя лишним и неоднократно пытался найти достойный предлог, чтобы оставить их вдвоем, поскольку всерьез считал, что досаждает им своим присутствием. Линден, который не замечал таких тонкостей, воспринимал его внезапные исчезновения как должное, а вот Анна однажды взяла Джона за локоть и с улыбкой сказала: «Мне кажется, вы думаете, что влюбленным не нужны друзья, но ведь это совсем не так». Из вежливости Джон перестал держаться в стороне, а вскоре понял, что добросердечная и простая в обращении Анна постепенно стала для него таким же близким товарищем, как Линден, и даже начал радоваться этим совместным прогулкам. Но сейчас он в одиночестве спешил по узкому тротуару, боясь, что Линден вздумает догнать его и продолжить трудный разговор или предложить какой-нибудь выход из положения на свой лад — нелепый и сумасбродный. Боль в колене вынуждала Рессела внимательно смотреть под ноги.

Войдя в комнату, он удивился пыли на полу. Ее принес ветер — утром накануне Рессел забыл закрыть окно. Пыль всегда раздражала его, и по привычке он потянулся в стенной шкаф за шлангом встроенного пылесборника, но сделал неловкое движение и, согнувшись от боли, очутился на полу.

Ругательство, со злостью вытолкнутое сквозь сжатые зубы, помогло ему подняться. Судорожно сдирая с себя одежду по пути в душ, он рассыпал все, что лежало в карманах, босой ногой наступил на упавшие часы, смахнул со стола пустую кружку и ударился коленом об угол тумбочки. Добравшись до санитарного блока, Джон спиной вперед провалился в душевую кабину и задел плечом одну из рукояток. Соприкосновение со шквалом холодной воды, который незамедлительно обрушился ему на голову, походило на кратковременную потерю сознания. Боль в колене слегка утихла. Струйки воды журчали, сбегая по усталому телу. Рейс на Песочные Дали — чужая кровь, следы битого кирпича, липкие потеки дезраствора — утекал в сливное отверстие, но то, что случилось после, нельзя было смыть при всем желании. На волосах Рессела таяла грязная пена. Забывшись, он простоял под холодным душем так долго, что на экране у панели управления появился красный значок, предупреждавший о чрезмерном расходе воды.

Натягивая чистое белье на мокрое тело — воспользоваться сушкой не хватило сил, — Джон мысленно составлял список действий, призванных вернуть его жизнь в обычную колею. Для начала нужно было подобрать с пола разбросанные вещи и разложить их по местам, затем избавиться от пыли. К несчастью, все эти бытовые мелочи требовали определенных движений, причинявших боль. Рессел снова стиснул зубы и как одержимый принялся ползать по полу, подбирая складной нож, отвертку, перья, зажигалку и пачку сигарет. Прозрачная сфера с моделью звездолета внутри оказалась на удивление прочной и даже не треснула, но Рессел, чья голова была забита вопросами, далекими от красивых и бесполезных предметов, лишь раздраженно сунул загадочный шар в тумбочку. Чуть погодя он отправил туда и кусочек лазурита, подобрав его в углу.

Разгром в комнате заставил Джона почувствовать себя беспомощным. Его мысли, и без того сумбурные, путались, перескакивая с одного на другое. Навязчивое стремление навести порядок вытеснило все остальное — и голод, и усталость, и боль в ноге. На протяжении десяти минут, потраченных на возню с пылесборником, Джон был твердо убежден в том, что именно это бессмысленное занятие каким-то образом восстановит нарушенный ход вещей, хотя оно и противоречило здравому смыслу. При этом в глубине себя Рессел, конечно, знал, что уборка не вернет ему душевного покоя. И все-таки он взялся за нее так, словно в последнем усилии боролся за судьбу всего грузового флота.

Разумно он действовал или нет, ему стало немного лучше. Проведя ладонью по полу и не найдя пыли, Джон отложил пылесборник, позволив шлангу вползти обратно в стену. Только что он с ясностью помешанного сознавал потребность в срочной уборке; потребность эта была продиктована чувством неудобства от пребывания в беспорядке, причем под последним Рессел понимал и обстановку в комнате, и череду недавних событий — необратимых, страшных, грозивших ему разладом со всеми, даже с Линденом, и, несомненно, потерей места за капитанским пультом. Чтобы осознать понятный всякому здравомыслящему человеку разрыв между этими двумя категориями беспорядка, Ресселу следовало успокоиться. Оставив борьбу с неизвестной разрушительной стихией, существовавшей больше в его измученном сознании, чем в пространстве маленькой общежитской комнаты со скудной типовой меблировкой, Джон повалился на узкую койку и некоторое время лежал, вытянувшись поверх жесткого покрывала из казенных запасов, однако его рука почти сразу наткнулась на твердую пряжку ремня. Ресселу пришлось встать. Вспомнив о грязном комплекте формы, Джон по всем правилам сложил его, засунул в мешок с прикрепленной именной биркой и бросил в один из люков, расположенных на стене у входной двери. Оттуда по специальной трубе одежда попадала в прачечную. Другой такой люк предназначался для отправки мусора на сортировку и переработку, но от мусора — обычно его скапливалось немного — Джон избавился перед рейсом.

Он вытер со лба пот и огляделся. Теперь все стало как нужно — за исключением одного: на входной двери тревожно мигал красный огонек срочного почтового уведомления. Джон был не в настроении читать письма, но деваться было некуда, и он решительно поднес к ящику свой идентификационный браслет. Сол наверняка известила обо всем директорат сразу же после их с Линденом ухода, и это означало, что вызов к руководству и предписание явиться на внеплановую медкомиссию уже отправлены и что в канцелярии ждут, когда Рессел сообщит о получении.

Оба вызова поступили несколько минут назад, и Джон, просмотрев по диагонали официальные извещения, подтвердил свое согласие с утра отправиться в медцентр, а после доложить обо всем начальнику летной службы и предоставить ему результаты обследований.

Уверенный, что завтра к полудню он войдет в здание управления со свежим заключением о своей профессиональной негодности, которое будет подписано приглашенными членами комиссии и засвидетельствовано Сол Харшл, Джон грустно усмехнулся: на то, что ему простят столь серьезный проступок, не стоило и надеяться, а история с подобранным мальчишкой становилась еще одним — и очень веским — аргументом в пользу его увольнения из Четвертой.

Покончив с неприятными обязательствами, Джон вынул сигарету и задумался. Курить в общежитской комнате категорически воспрещалось, а выходить на общий балкон или, еще хуже, в аккуратный засаженный цветами дворик, где по вечерам собирались жильцы, Рессел не хотел — встреча с кем-то из соседей и пустая приятельская болтовня были ему не по силам. Затолкав