Негоциант - Виктор Коллингвуд

Правителя этих земель и меня, как коменданта Ново-Архангельска, что и остатки потерпевшего крушение шлюпа, и всё имущество на нём принадлежат Его Величеству королю Соединенного королевства Великобритании и Ирландии Георгу III. Это я ещё его термины подсократил.

— То есть, если изложить коротко, вы просите нас о содействии в спасении имущества? — в лоб спросил я. — И признаёте, что за помощь в этом деле нам положено вознаграждение, пропорциональное стоимости спасённого имущества?

Ну да, «без спасения нет вознаграждения» — этот принцип Морского права знал даже старый Поплавский, хоть и был сухопутной крысой. Любые усилия и затраты не компенсируются, если нет результата.

— Но дело в том, сэр, что обстоятельства за истекшие дни не изменились. Работников, занятых спасательной операцией придётся хорошо и усиленно кормить, выделять им щедрую винную порцию, предоставить пилы, другие инструменты и транспорт, — перечислял я, загибая для убедительности пальцы. — И всего этого у нас не хватает на собственные нужды. Ситуация чрезвычайная!

— Сэр! Я согласен, что это должно отразиться на размере вознаграждения, — с достоинством ответил командир «Клео». — Но определять его не входит в мои полномочия. Учитывая упомянутые вами обстоятельства, вы вправе отказать мне. Я лишь прошу оформить это официальной бумагой!

Хорошо гусь! Тем самым он снимает с себя ответственность и перекладывает на нас. «Русские не захотели спасать!» — скажет он своему начальству. И объяснит, что без инструментов, транспорта и хорошей еды своими силами сделать ничего не мог.

Мотивы его понятны, и отказать сейчас проще всего, но загвоздка в том, что достать из Кривой бухты всё полезное, начиная с пушек и заканчивая последним гвоздём, не только в его, но и в наших интересах!

— Предлагаю следующее. В спасении имущества мы вам поможем. Все наши затраты и всё поднятое, как и каждая травма при проведении работ фиксируются на бумаге. Отразим и там и ваше согласие, что особая ситуация требует повышенного размера вознаграждения. Пока мы не придём к соглашению с вашим начальством, всё имущество будет храниться у нас на складе.

Не успел Филлипс ответить, как старпом наклонился к его уху и что-то прошептал. После этого старший лейтенант нехотя согласился с моим предложением. Расслышать сказанное нам не удалось, но всё понятно и так. Через несколько месяцев сюда придёт эскадра Фрейзера, и под дулами её пушек британцы смогут навязать нам своё понимание «справедливой» доли.

* * *

Карронада начала обратное движение на третьей сажени подъёма. Под катком лопнуло сырое бревно, восемьдесят пудов английского чугуна качнулись и поехали вниз по обледенелому настилу, а под настилом, спиной к ней, тянули канат четверо: двое наших и двое британцев.

— Стой! Клинья! Клинья под щёки, чёрт вас!.. — Сукин оказался у станка раньше, чем я успел вдохнуть.

Клинья вбили. Орудие проехало ещё половину аршина и замерло. Дальше лейтенант действовал исключительно словесно. Русскому промышленному, подложившему гнилое бревно, досталось по-русски, английскому боцману, недосмотревшему за катками, — по-английски, и, судя по лицу боцмана, ничуть не мягче. Потом Сукин сам переставил блок, велел заводить второй конец за пень и пустил тягу заново, уже в четыре руки на вороте.

Я стоял в стороне и не мешал. Человек, которому Архипыч ещё недавно не выдавал рома без письменного распоряжения, распоряжался теперь британской артиллерией — и распоряжался лучше, чем сумел бы я.

Воистину, «кадры решают всё!» Особенно кадры, вынутые из проруби собственными руками.

«Елисавета» перевезла всё за пару рейсов, после чего Сукин три дня жаловался, что шхуну продавили, как телегу. С «Клео» сняли кучу хозяйственных мелочей: канаты, чугунные болванки из балласта, медные листы с обшивки днища, иллюминаторы, инструменты и даже запас олова. По миске, кружке и ложке на каждого члена экипажа и запас для пайки и лужения, всего около пяти пудов весом.

Но главное, мы сняли десять орудий: шесть коротких карронад в двадцать четыре фунта и четыре длинные двенадцатифунтовые пушки, стоявшие у британца погонными. Сверх того — уцелевшие лафеты, блоки, канаты, ядра, картечь, банники, пыжовники и три десятка бочонков пороха, из которых сухими оказались одиннадцать. Остальные Ерофеич сушил под навесом и пробовал малыми щепотями, англичан же к пороховому складу не подпускали вовсе.

Я обошёл все десять стволов и потрогал каждую казённую часть. Чугун был холодный, гладкий, в мелкой окалине, и трогать его оказалось приятно до неприличия.

Баранов немедленно распорядился поставить тяжёлые карронады на внешнюю позицию, встречать гостей на подходе.

— Не годится, — немедленно ответил Сукин.

Не «осмелюсь заметить» и не «дозвольте доложить». Просто — не годится.

— Отчего же?

— Александр Андреевич! — вмешался в разговор я. — Карронада ядром тяжела, а стволом коротка. Её дело — ближний бой. Борт проломить или в упор картечью палубу подмести. На дальней дистанции она не добросит и рассеет.

— На вход надобно ставить длинные двенадцатифунтовки, — развил мою мысль Сукин. — Они у «Клео» были погонными, значит, дальнобойные. Две здесь, две вон на том мысу — перекрестье. Тогда чужому кораблю на якорь спокойно не встать.

— А карронады? — уточнил Баранов.

— Вниз, к пристани. Четыре. Ежели он всё же пролезет и станет высаживать десант — картечью по шлюпкам, с двухсот шагов. Две оставшиеся держим в резерве, на платформах, чтоб перекатывать по настилу туда, где припечёт.

Я слушал и получал удовольствие от созвучности наших мыслей. Мои-то знания по части здешней артиллерии были взяты из читанных для развлечения книжек, общей эрудиции и короткого опыта командования здешней батареей. Приятно, что мои соображения поддержал здешний профи.

— Делайте, как сказали, — согласился Правитель.

Филлипс явился на другой день, когда первую двенадцатифунтовку уже разворачивали стволом в море.

— Сэр, эти орудия принадлежат Его Величеству. Напоминаю, по условиям нашего соглашения имущество «Клео» подлежит учёту и хранению.

— Оно и учтено. — Я развернул тетрадь, которую нарочно держал при себе. — Десять орудий. Калибры, номера с казённой части, состояние станков. За двумя подписями — моей и вашего мистера Барлоу. Вон он, кстати, третий день лафеты чинит, и лучше него тут никто не умеет.

— Учёт не подразумевает установки на батареи чужой державы.

— Вы сами сказали, что они подлежат не только учёту, но и хранению. Здесь они стоят на сухом, под навесом, смазанные и под караулом. Так что я, старший лейтенант, ваше имущество сберегаю. Всё по тексту нашего соглашения.

— Стволами в море, сэр?

— Чтоб дождь внутрь не попадал.

Он