Негоциант - Виктор Коллингвуд

Барабан подал сигнал тревоги, и команда почти привычно разбежалась по установленным местам, как было вбито в них множеством учебных тревог. Именно что почти. Кто-то у грот-люка бормотал молитву, повторяя один и тот же стих. Молодой марсовый в третий раз зачем-то спросил у соседа, далеко ли берег, и в третий раз не услышал ответа.

Плотник Барлоу вернулся быстро, и по его лицу Филлипс всё прочёл раньше слов доклада.

— Три доски проломлены, сэр. Пробоина расположена ниже ватерлинии, у кормового трюма, вода там хлещет струёй в руку толщиной. Изнутри заделать не получится, корпус ходит на камне, любую затычку перемелет и вышибет струёй воды.

— Пластырь под днище?

— Не заведём, сэр! Борт прижат к скале, под днище конец не протянуть.

— Помпы справляются?

— Они только отодвигают конец, сэр, не более того.

Запасной якорь начали готовить, но Филлипс сам же приказал прекратить. До берега было рукой подать, даже ребёнок может добросить камень. К тому же, скала и так держит их на месте, куда надёжнее верпа. А сняться с неё не получится, ветер прочно прижимает шлюп.

У шлюпбалок возникло движение. Двое матросов сбивали найтовы с ялика.

— Отставить!

— Сэр, мы потонем!

— В темноте и на этой волне вас разобьёт о берег прежде, чем вы сядете на банки. Погубите себя и остальных.

Филлипс старался оставаться спокойным, дабы не пугать людей еще больше, но Уилкс встал за его плечом с ружьём. Неизвестно, что именно сработало, но матросы нехотя вернулись к помпам.

Филлипс смерил на глаз расстояние до близкого берега, потом посмотрел вверх, на грот-мачту. Корабль обречён, и паруса уже никуда не понесут его, но мачта может ещё сослужить им службу.

— Мистер Кейн, расчистить место у пяртнерса[3]. Ослабить ванты правого борта, левые оставить. Рубим грот и кладём его вершиной на берег.

Работать пришлось в свете фонарей, под снегом и на кренящейся палубе. Топоры вязли в мокром дереве, а корабль ходил под ногами, поэтому срез вышел рваный. Мачта пошла не совсем туда, куда рассчитывали, ударила в скалу вскользь, потом съехала и легла, зацепившись за камни марсовой площадкой.

— Даю фунт тому, кто первым переберётся и закрепит конец за вон ту сосну!

Вызвался Кроу, старый матрос с фор-марса[4], у которого на этом свете не осталось никого, кому пригодился бы его фунт. Он полз по мокрому стволу, крепко обхватывая его руками и ногами, с линём через плечо. Дважды смельчак соскальзывал и повисал, но ухитрялся снова оседлать мачту и полз дальше. Наконец он добрался до берега, где немедленно по пояс утонул в снегу.

Затем он скрылся из глаз, но через несколько минут снова появился на обрыве и помахал экипажу рукой. Вскоре между шлюпом и скалами протянулся канат.

Первым погиб марсовый — тот самый, что спрашивал про берег. Он полез, не дождавшись своей очереди, волна подняла корму, мачта качнулась, и человек сорвался вниз, в щель между бортом и камнем. Следующим валом корпус прижало к берегу, и старший лейтенант не был уверен, расслышал ли он крик несчастного или тот ему почудился.

— Вниз не смотреть! — крикнул Филлипс. — Следующий! Пошёл!

Установленный им порядок отправки на берег одобрил бы любой ревнитель «Правил и инструкций, касающихся службы Его Величества на море»[5], если бы оказался здесь в этот вечер. Сначала — больных и раненых, затем — тех, кто умел разводить огонь со всем потребным для этого. Топоры, пилы и котлы. Восьмерых с ружьями — для охраны от дикарей и зверья. Судовую казну и документы. Ружья и патроны, сколько успели вынести. Провизию и ром. Паруса, брезент и тёплую одежду, какая нашлась.

Второй член экипажа погиб уже под конец эвакуации. Он тащил ящик, но потерял равновесие, выпустил груз и повис, цепляясь обеими руками за натянутый канат. К нему на выручку бросились двое моряков. Но не успели: ослабевшие от холода и напряженной работы пальцы разжались, и он камнем ушёл на дно.

На борту ещё оставались пушки, ядра, чугунный балласт, тяжёлые канаты, большая часть запасов и порох в затопленном погребе. Филлипс запретил спускаться туда, понимая, что за каждый бочонок придётся платить новыми жизнями. Сам он покинул тонущий шлюп последним, когда палуба настолько накренилась, что по ней уже не ходили, а лазали.

Теперь оставалось выжить самому и спасти жизни подчинённым. Из парусов поставили три навеса, разложили четыре костра, возле которых по очереди пытались сушить одежду и обувь. Получалось плохо: дрова шли сырые, дым стлался по земле и настоящего тепла не давали. Люди жались друг к другу, пытаясь сохранить крохи тепла. Несмотря на дикую усталость, всем было не до сна. Жертвы кораблекрушения тупо дожидались рассвета и улучшения погоды.

Несмотря на регулярные растирания, к рассвету у семерых побелели пальцы на ногах, у двоих — уши и щёки, а Барлоу, промокший до пояса, начал заговариваться. По приказу Филлипса его закатали в чужой сухой китель и несколько моряков посменно удерживали его, не давая раскрываться.

Утром «Клео» стояла на камне с креном в тридцать градусов, и вода перекатывалась по её палубе. Филлипс провёл перекличку и насчитал пятьдесят пять человек, включая его самого. К этому времени нарубленные дрова частично просохли, костры перестали дымить, а в захваченных на берег котлах бурлил кипяток,

Кружек прихватили немного, поэтому спасённые моряки по очереди получали по половине кружки горячей воды и, пока одни счастливчики согревали ладони и нутро, делая мелкие глотки, в котлы добавляли снега, так что уровень в них не убывал.

К полудню, когда снег ослаб, один из часовых подал сигнал тревоги и вскинул ружьё. С севера вдоль берега приближались какие-то люди. Много людей. Три упряжки собак, нарты, и впереди — несколько фигур с ружьями за спиной.

Британцы схватились за оружие.

— Огонь не открывать, — приказал Филлипс. — Сначала выясним, кто это!

* * *

К английскому лагерю мы вышли около полудня следующего дня.

Накануне мы вернулись затемно, вымотанные до предела, и я доложил Баранову ровно то, что видел любой посторонний: британца сорвало с якорей и разбило о камень в Кривой бухте. Правитель Русской Америки перекрестился, помянул дурное место и английское упрямство, после чего велел собирать спасательную партию к рассвету — с пищей, мехами, водкой и